Чужой - Арно Штробель

Он и отталкивает. Словами.

— Не заявил, потому что во мне живёт безумное желание тебя защищать.

Пауза.

— С каждым днём оно кажется мне всё более нелепым.

Поднимает глаза. В его взгляде — холод, какого я не видела прежде.

— Но, возможно, я это сделаю. Чем дольше думаю о случившемся, тем яснее понимаю: прежде всего мне нужно защитить самого себя.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 26

Я вижу, как у Джоанны влажнеют глаза, хотя она из последних сил старается сохранить самообладание. Неподвижная, безмолвная. Это я вынудил её замолчать.

Зачем я это сказал? Я не стану заявлять на неё в полицию. Наверное, мне просто хотелось сделать ей больно — увидеть, как мои слова достигают цели. Потому что я прав. В каждом проклятом слове.

Я… хотел ей отомстить за то, что она сделала.

И всё же это было неправильно, я это знаю. И всё-таки ещё минуту назад боль в её глазах приносила мне облегчение. Но только минуту назад. Теперь — нет. Теперь мне кажется, что я просто подонок.

Один внутренний голос велит мне вскочить и обнять Джоанну. Сказать ей, что… что… да что угодно, лишь бы утешить. Как ни крути, передо мной всё та же Джоанна, и ей сейчас хуже, чем когда-либо.

Другой шепчет, что сперва стоило бы убедиться: у неё за спиной не спрятан нож, который она всадит в меня, стоит мне подойти достаточно близко.

Я должен перестать смотреть на неё прежними глазами. Она уже не та, что была ещё неделю назад. Пора наконец это понять.

— Я понимаю, — произносит она чужим, будто не своим голосом и тут же едва слышно повторяет: — Да, я понимаю. Правда.

Я не отвечаю. Мне нечего сказать. А может, я просто боюсь снова сказать что-нибудь подлое.

Время словно вязнет в повисшей между нами тишине, пока Джоанна наконец не шевелится.

— Я пойду наверх. Лягу.

Она поворачивается и бесшумно выходит из комнаты, точно призрак. Я ещё некоторое время смотрю туда, где она скрылась за углом, потом откидываюсь назад и запрокидываю голову.

Я смотрю в потолок, на котором взгляду не за что зацепиться. Пульсирующая боль в плече — ничто по сравнению с осознанием того, что между мной и Джоанной всё кончено.

Прощание. Оно ощущается как инородное тело в душе, и всё же… это реальность. Уже несколько дней я живу жизнью, которая самому мне кажется чужой. И теперь она ощущается как моя смерть. Я не знаю, как жить без Джоанны.

Через какое-то время я чувствую щекотку у самого уха. Когда я в последний раз плакал? День назад? Два? Во всяком случае, по той же причине.

А до этого? Годами — ни разу.

Глаза сами собой закрываются. После последних дней в этом нет ничего удивительного. Я чувствую, как медленно проваливаюсь в сон, соскальзываю всё ниже, всё глубже, слой за слоем.

И вдруг меня пронзает мысль, от которой я резко вскидываюсь.

А что, если Джоанну снова охватит жажда убийства, пока я сплю? Тогда я окажусь перед ней совершенно беззащитным.

Я оглядываюсь. Дверь в гостиную можно запереть, проход в кухню — нет. Зато запирается дверь между кухней и прихожей.

По дороге мне приходит в голову, что, если я запрусь, Джоанна не сможет взять себе ни еды, ни питья. Я отбрасываю эту мысль. Речь идёт о моей жизни. Воду она как-нибудь найдёт. Сама виновата.

Снова подлая мысль.

Забаррикадировавшись в своей крепости под названием «гостиная-кухня», я ложусь на диван и натягиваю на себя плед, в сложенном виде лежавший на мягкой спинке. Реликт нормальной жизни.

Сон тут же снова подкрадывается ко мне, как вор, лишь на миг укрывшийся за стеной моего сознания.

А когда почти добирается — уже не крадётся. Он набрасывается.

Ночь. Проходит некоторое время, прежде чем мысли в голове выстраиваются настолько, чтобы я понял, где нахожусь. Я лежу в гостиной.

Предметы вокруг различимы лишь смутно, словно сквозь тёмную пелену, бархатно размывающую очертания. Стол, шкаф, кресло… С террасы сквозь широкие стеклянные двери сочится тусклый отсвет.

Что ж, где я, понятно. Теперь осталось понять — когда.

Несколько часов я точно проспал. Я слышу собственный стон, пока приподнимаюсь и ищу взглядом дисплей ресивера. Нахожу. 6:13.

Когда же я уснул? Должно быть, около четырёх дня. Четырнадцать часов. Немыслимо. Хотя, если вспомнить всё, что произошло… Джоанна.

Спускалась ли она вниз за это время? Может, именно её стук в дверь меня и разбудил?

Я включаю торшер и подхожу к двери гостиной. Прежде чем повернуть ключ, задерживаю дыхание и прижимаюсь ухом к дереву. Пытаюсь уловить хоть какой-нибудь звук по ту сторону.

Когда я открываю дверь, сердце начинает биться чаще. Всё ещё держась за ручку, я смотрю на пустую прихожую перед собой и с облегчением выдыхаю. Чего я ждал? Что Джоанна набросится на меня в ту же секунду, как я открою дверь?

Безумие. Или нет?

На миг мне приходит в голову подняться наверх и проверить, спит ли она, но я тут же отказываюсь от этой мысли. Ещё одно столкновение с ней мне сейчас ни к чему. В девять я должен быть в офисе, Габор на меня рассчитывает. Пусть хотя бы эта часть моей жизни снова потечёт по-прежнему.

В половине восьмого я уже сижу в такси — в костюме и новой рубашке. К счастью, одежду я вчера повесил в гардеробной. Джоанну я не видел и не слышал.

И это к лучшему, говорю я себе. Я должен научиться не поддаваться желанию заботиться о ней.

Когда я вхожу в офис, мне попадаются лишь немногие. Большинство коллег приходит между восьмью и половиной девятого. Гибкий график.

У входа в свой кабинет я останавливаюсь и оглядываюсь. Мой стол с двумя мониторами, стопка документов, шкаф… Кусочек нормальности. Почти так, будто моя жизнь не сорвалась окончательно с оси.

Ну что ж. Значит, пора включать профессионализм.

Я сажусь за стол и запускаю компьютер. Посмотрим, удастся ли найти в корпоративной сети хоть что-нибудь об этом новом проекте.

Обычно для таких дел сразу заводят отдельную папку, к которой получают доступ все вовлечённые отделы и куда складывают всё, что имеет отношение к проекту.

Но я не нахожу ничего. Либо по нему действительно ещё ничего не заведено, либо у меня нет прав доступа к этой папке. Что довольно маловероятно, учитывая, что я возглавляю IT-отдел и располагаю правами