Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

Все они, конечно, изменились. Денис немного поправился, но это ему шло. Такой стал статусный мужчина, важный и серьёзный. Положение обязывало: он давно занялся бизнесом и сейчас возглавлял собственную фирму. Поначалу старался не выходить из образа большого начальника, но потом сбросил прилипшую за годы личину, включился в общую болтовню и прямо на глазах превратился в прежнего беззаботного Дэна.

Миля, всё такая же юркая, веснушчатая, худенькая, была мамой двух дочек, жила с мужем в Аракчеевке, упоённо занималась детьми, огородом, домом, да вдобавок успевала шить на заказ – руки у неё всегда росли откуда надо.

Элка, самая эффектная из трёх девчонок, замуж так и не вышла, хотя жила с каким-то художником в очередном гражданском браке. Элку традиционно влекли творческие личности, которых она поначалу именовала «гениями», а к концу романа – «ничтожествами». Судя по всему, сейчас её «замужество» было в серединной стадии. Гением она Анатолия величать уже перестала, но ничтожеством звать ещё не начала. Кира с грустью отметила про себя, что Элка, похоже, всё так же любит «покуражиться», и частые гулянки с возлияниями уже оставили на её красивом лице заметные следы. Она курила сигарету за сигаретой и хрипловато хохотала.

В лесу у озера они провели замечательный день и вечер. Купались, загорали, жарили неизменные шашлыки, пили красное вино и коньяк. Пели студенческие песни (Лёнька притащил гитару). С удовольствием фотографировались. Бродили по лесу, даже набрали каких-то грибов. Правда, поскольку никто в грибах не разбирался, их пришлось выбросить.

Всё прошло отлично – домой ехали довольные. Целовались-обнимались на прощание и клялись в вечной дружбе. Были уверены, что теперь станут видеться каждую неделю. В крайнем случае, каждый месяц, не реже. Первое время и в самом деле перезванивались, общались по Интернету, выкладывали фотографии, увлечённо их комментировали. А потом…

Как и следовало ожидать, постепенно интерес угас, звонки стали редкими, а потом и вовсе прекратились, затянули привычные дела и заботы. В этой, сегодняшней, жизни их ничего не связывало, кроме общего прошлого. И только фотографии напоминали о том сказочном дне, когда они словно вернулись на десятилетие назад. Кира виновато думала, что совершенно не скучает по студенческим друзьям. А потом перестала мучиться угрызениями совести: ничего тут не поделаешь, и никто ни в чём не виноват, просто в одну реку нельзя войти дважды.

Сейчас Кира смотрела на телефонную трубку и вспоминала тот день. Нужно было позвонить Денису, Элке и Миле. Рассказать им про Лёню. Она собралась с силами и набрала Денискин номер.

Глава 6

Денис Грачёв откликнулся сразу же.

– У аппарата! – невнятно произнёс он хрипловатым басом.

Спит, что ли?

– Денечка, привет. Это я, Кира.

На том конце провода повисло молчание.

– К-какая К-кира?

– Кира Кузнецова. Ну, Матвеева. Вспомнил?

Денис опять замолчал.

– Эй, – нетерпеливо позвала Кира, – ты что, уснул?

– Нет, – встрепенулся голос, – извини, Кирюх. Просто мы тут… маленько отметили.

Так он пьян, дошло, наконец, до Киры. Она досадливо поморщилась – как не вовремя! Объяснять нетрезвому человеку про Лёнькину трагедию не хотелось. Но выхода не было.

– Денис, я звоню сказать, что с нашим Лёней несчастье. Ты понимаешь?

– Конечно, – немедленно отозвался Дэн, видимо, изо всех сил пытаясь взять себя в руки.

– Он умер. Покончил с собой. Завтра в одиннадцать похороны.

Денис молчал. Никакой реакции. Кира раздражённо подула в трубку – может, связь прервалась?

– Денис! – громко позвала она. – Ты меня слышишь?

Неожиданно тишину разорвал резкий женский голос:

– Денька! Очнись, скотина! Опять нажрался, сволочь! Чтоб ты сдох!

Кира слушала и не верила своим ушам. Респектабельный Денис на дорогущем джипе – и пьющий, опустившийся человек, на которого орёт жена, никак не хотели связываться в её сознании в один образ.

Послышалась какая-то возня, потом женщина требовательно проговорила в трубку:

– С кем я говорю?

– Добрый вечер. Меня зовут Кира Кузнецова. Мы с вашим мужем вместе учились в институте.

– Это с вами, что ли, он летом ездил? – голос женщины звучал нервозно и отрывисто.

– Да. С нами ещё трое ребят было. И я звоню сказать, что один из них вчера скончался. Лёня Казаков.

– Ясно, – без тени сочувствия ответила Денискина жена.

– Вы, пожалуйста, передайте Денису, когда он будет… – Кира замялась, подбирая слово, – в состоянии. Похороны завтра, вынос в одиннадцать. Он знает, где Лёня живёт. Жил.

– Передам, как проспится, – пообещала жена.

– Спасибо. До свидания.

– Пожалуйста, – женщина бросила трубку.

Кира сидела, вконец расстроенная и растерянная. Мир сошёл с ума. Лёнька умер. Дэн превратился в алкоголика. Что дальше?

В кухню заглянул Саша.

– Кирюш, всё нормально? – обеспокоенно спросил он.

– Да, всё хорошо.

– Будешь кино смотреть? Я скачал «Заложницу». Помнишь, мы собирались посмотреть? Интересный фильм.

– Нет, Саш, что-то не хочется. Мне ещё позвонить надо. Может, потом.

– Ладно, я пока почитаю, – покорно ответил Саша и прикрыл за собой дверь. Какой он всё-таки хороший, понимающий. Что бы она без него делала?

Кира вздохнула и позвонила Миле на сотовый, городского не знала. Механический голос уведомил, что номер не обслуживается. «Ладно, перезвоню позже», – решила она и набрала Элкин номер. Если и эта пьяна… Но боялась Кира напрасно. Эля откликнулась сразу же и была совершенно трезвой.

– Да, слушаю, – голос звучал странно. Настороженно и вместе с тем робко.

– Элечка, привет, это Кира.

– А, привет, Кирюха! – теперь в голосе слышалось облегчение.

– Мне сегодня мама Лёнькина звонила. Сказала… в общем, Лёня вчера умер.

– Как так «умер»?

– Покончил с собой.

– Покончил… А что он сделал? – странно, но скорби и потрясения в интонациях не было. Скорее, какой-то неприличный интерес.

– Я не знаю. Не спросила. Как-то не до того было, – холодновато ответила Кира, не желая сейчас это обсуждать. – Похороны завтра. Если сможешь, подходи к одиннадцати.

Эльвира молчала и шумно дышала в трубку.

– Эля, ты меня слышишь?

– Слышу. Приду.

Было в их разговоре что-то странное. Кто-кто, но Эльвира точно не могла подобным образом отреагировать на смерть друга юности. Кира ждала, что ей придётся долго успокаивать подружку, утешать, советовать принять валерьянки, плакать с ней вместе в три ручья. И только вот этого – отчуждённости, холода, вроде бы даже равнодушия – она никак не ожидала.

Эльвира, которая терпеть не могла своего имени и всем велела называть её только Элей или лучше – Элкой, всегда была чересчур эмоциональна. И ничего не умела скрывать, хотя часто ей это вредило. Иногда люди, которые плохо знали Элку, обижались на прямоту её суждений