Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

Возле гроба, не сдавая позиций, пропуская приходящих и быстро оттесняя их, плечом к плечу стояла сплочённая группа пожилых женщин, видимо, родственниц, во главе с тёткой. Они горячо обсуждали перипетии скорбного обряда. Кира волей-неволей прислушалась.

Из перешёптываний было ясно, что священник не разрешил отпевать Лёню. «Самоубивец он! Таких не положено», – свистящим шёпотом утверждала всезнающая тётка.

– Как он умер? – внезапно громко спросил чей-то голос. Кира и Денис обернулись. В дверях стояла Элка. Видимо, она пришла уже какое-то время назад и слушала, о чём здесь говорили. Друзей или не увидела, или не сочла нужным заметить.

Элка была в стильной короткой норковой шубке серого цвета и белых сапогах. Волосы убраны под вязаную белую шапочку. В руках она нервно теребила сумочку и перчатки из мягкой сиреневой кожи. «Одета хорошо, но выглядит отвратительно», – ужаснулась Кира. Что с ней такое? Может, заболела? Эльвира страшно похудела, кожа на лице шелушилась. Глаза горели лихорадочным блеском, губы потрескались. Ни тени косметики, хотя обычно Элка тщательно красилась, даже когда шла выбрасывать мусор.

Кира рванулась было к подруге, но та не обращала на неё никакого внимания. Замерев, ждала ответа. Вчера её тоже только это и занимало. Почему?

– Так чё, известное дело, – ответила говорливая родственница, радуясь возможности обсудить происходящее с новым человеком, – удавился. Во как!

– Повесился? – кровь отхлынула от и без того бледного Элкиного лица, и оно стало совсем белым.

Она беспомощно оглянулась на Киру и Дэна, словно только увидела, шагнула к ним и закрыла лицо руками. Плечи её затряслись. Кира кинулась к Элке, и через минуту они стояли в обнимку и горестно рыдали.

Хоронили Лёньку за городом, на небольшом сельском кладбище. Отец его был родом из этих мест, сына положили с ним рядом. Могильщики еле-еле сумели вырыть могилу и протоптать к ней дорожку: зима выдалась снежная. На кладбище поехали человек десять, из близких родственников – только мать. Бывшая жена не приехала, детей Лёнька не нажил.

Возле могилы Елене Тимофеевне стало плохо. Она выла, кидалась в разрытую яму, а потом внезапно упала без чувств. Все растерялись, засуетились, лекарств ни у кого, разумеется, не оказалось. Ситуацию спас Денис. Начальственным голосом велел могильщикам заканчивать, легко подхватил несчастную мать на руки и понёс в машину. Там у него была аптечка со всем необходимым.

Когда церемония на кладбище закончилась, Кира и Эля тоже медленно побрели к джипу. Кира не чувствовала ног, так сильно они замёрзли.

– Отмучился. Хватило сил, – вдруг сказала Эля.

– Ты о чём-то знала? Знала, что с ним творилось? – спросила поражённая своей догадкой Кира.

– Ничего я не знала, – сердито буркнула Эля. – Но раз повесился, значит, плохо было. Вот и сказала, что отмучился.

Кира не вполне поверила, но по тону Элки поняла, что та больше ничего не скажет. До машины дошли молча. Елена Тимофеевна полулежала на переднем сиденье. Она порозовела и выглядела чуть лучше.

– Елена Тимофеевна с нами поедет, – пояснил Денис, – в автобусе холодно и трясёт.

– Спасибо, – Лёнина мама с благодарностью посмотрела на Дениса, потом перевела взгляд на Киру с Элей. – Хорошие вы ребята. Не забывайте меня. Заходите иногда.

– Конечно, – пообещала Кира, – зайдём.

Обратная дорога была, как обычно, короче. Уже на въезде в город Елена Тимофеевна отчётливо произнесла:

– И молиться-то мне за него не разрешают. Раз он сам такое над собой сделал – наказать его! А что он и так уж себя наказал, так это всё равно.

Остальные молчали. Было страшно поддерживать этот разговор: боялись, что Елене Тимофеевне опять станет плохо. Но она, видимо, хотела выговориться.

– Он меня на ночь поцеловать зашёл. Как всегда. У нас так заведено было, ещё с детства. И вдруг в дверях остановился. Стоит и смотрит на меня. Я ему: что, мол, сынок? А он говорит: запомнить тебя хочу, а то мало ли. Я и значения не придала, и сердце не дрогнуло. Он ведь, сами знаете, иногда чудные вещи говорил. И делал. Что начнёт, всё у него получается, но вечно на половине возьмёт и оборвёт. Вот раз – и женился. Кто она? Что она? Не сказал. А потом взял – и развёлся. Я с женой его и познакомиться-то толком не успела, они в Самаре жили. Она оттуда родом. Сюда приехал, дело пытался открыть. Вроде пошло у него, да с кем-то поссорился – и всё, конец. Потом устроился в фирму какую-то, рекламу они делают. Зарабатывать начал хорошо. У него ведь столько идей всегда в голове было! Машину купил, на квартиру стал откладывать, приоделся, я так радовалась. С девушкой познакомился, стал встречаться. Хорошая девушка, он мне рассказывал про неё. Юлей зовут. А потом опять – бац! С Юлей расстался, работу бросил, машину продал. И всё это за одну осень! Из дому выходить перестал. Лежит и лежит. А я-то, дура, злюсь! Мне бы радоваться, что он жив-здоров, а я ругаю его. И, чего, говорю, тебе неймётся вечно? Всё своими руками ломаешь! Он молчит. Никогда не отвечал. А потом взял, как всегда, и сломал на половине. Себя самого.

Голос её звякнул опасной нотой, но на этот раз Елена Тимофеевна не заплакала. Смотрела прямо перед собой сухими глазами и продолжала монотонно говорить:

– Он зашёл и вышел. А я заснула. Всегда с вечера крепко засну, сплю как убитая до часу-двух, а потом проснусь и всё: ни в одном глазу. Так и мучаюсь часов до пяти утра. После снова засыпаю. В ту ночь проснулась от стука. Вскинулась, зову Лёню. Не отвечает. Потом-то уж поняла, что за стук был. Табуретка под ним упала. Я пока вставала, пока шла… Захожу, а он уж висит.

Елена Тимофеевна повернулась к Денису.

– Так что вы не сомневайтесь: это он сам. Точно. Никто его не убивал. Он со мной, получается, даже попрощался. Только я не поняла.

Она умолкла и больше уже ничего не сказала до самого дома.

Глава 7

В новогоднюю ночь Кира с Сашей решили остаться дома, как и почти всегда с момента их встречи. Они считали Новый год ещё и своим, личным праздником, и ни с кем не хотели его делить. В прошлом году ради эксперимента сходили в ресторан – не понравилось. Видеть рядом с собой в волшебную, сказочную ночь жующие, нетрезвые, хохочущие, орущие чужие лица было дико и неправильно. Вроде и еда вкусная, и шоу-программа не скучная, но им всё равно было не по