Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

Не тут-то было. Последней каплей неудавшегося праздника стал новогодний концерт. На экране то и дело мелькали лица звёзд и звёздочек, которые пели не свои песни, шутили не свои шутки и снимались не в своих ролях.

Каждый раз, замечая несоответствие, Кира следила за Сашиной реакцией. Комментировать что-либо вслух опасалась. Но муж воспринимал как должное всё то, что шокировало Киру. Его ничего не удивляло. Мир, в котором Кира уже чувствовала себя лишней, для него был родным и правильным.

Кира старательно ела и пила, надеясь, что вкусная еда и хмель притупят нарастающий страх. Не помогало. В итоге она не выдержала и заявила, что хочет спать. Саша покорно выключил телевизор и помог убрать со стола.

Потом они долго лежали в темноте, делая вид, что спят. Им было плохо: каждому по-своему, каждому в отдельности. Они словно вращались на разных орбитах, были далеко, не могли подарить друг другу утешение. Что-то разделяло их. Пожалуй, впервые в жизни. Кира вспомнила слова, вычитанные ею давным-давно в «Триумфальной арке»: «Мы приходим в этот мир одни и уходим одни». «И проживаем свою земную жизнь тоже, похоже, в глухонемом одиночестве», – горько добавила про себя Кира.

– Как встретишь Новый год, так его и проведёшь, – некстати произнёс Саша.

И Кира заплакала. Рыдала долго, некрасиво, отчаянно, захлёбываясь и икая. Но и слёзы не сумели их объединить, потому что Кира не смогла объяснить мужу, в чём причина её несчастья.

Глава 8

Пятого января Сашу вызвали на работу. Кира включила музыку погромче, надела старые шорты, выцветшую футболку, убрала под косынку волосы и принялась священнодействовать: приблизительно раз в три-четыре месяца она устраивала «капитальную уборку». Это было нечто вроде ритуала, помощники здесь только мешали, поэтому мужа она обычно выпроваживала за порог.

Оставшись одна, Кира с головой погружалась в процесс: энергично перетряхивала содержимое шкафов, выгребала хлам с антресолей, перебирала книги и журналы, возилась с цветами, драила зеркала, светильники, мебель и плитку в ванной. В прихожей стояли большие полиэтиленовые мешки, в которые Кира безжалостно отправляла то, что им с Сашкой уже не понадобится.

Настроение было отличное. После уборки она собиралась приготовить вкусный ужин: в раковине размораживалась курица, которую Кира планировала запечь целиком в духовке, как любит Саша. Пусть придёт домой и обрадуется: чистота, красота, порядок, отличная еда.

После кошмарной новогодней ночи Кире казалось, что всё пошло кувырком. Но Сашка – золото, а не муж! – не дал пропасть. Первого января, после обеда, буквально силком стащил с дивана и повёз кататься на коньках.

Каток оказался почти пустым: народ отсыпался. Кира с Сашей взяли напрокат коньки, вышли на лёд. Она каталась плоховато, он держался на льду отлично. Уже через десять минут Кира забыла про свои огорчения: поначалу изо всех сил старалась не упасть, потом освоилась и стала получать удовольствие. Любовалась Сашиными пируэтами, сама выписывала корявые кренделя, падала, хохотала. Сашка взял её на закорки, как маленькую, и прокатил целый круг, совсем как папа когда-то в детстве.

Вволю накатавшись, пошли в кафе. Аппетит был зверский, и Кира с Сашей смели со стола всё, что заказали, но им показалось мало. Пришлось покупать ещё мороженое и горячий шоколад. Саша смотрел на жену смеющимися глазами, и она чувствовала, что всё хорошо, всё отлично. И не может быть по-другому, если они вместе.

Был уже вечер, когда вернулись домой. Телевизор, не сговариваясь, не включали. Вместе пошли в ванную, потом в постель. Может быть, сегодня у меня получится забеременеть, думала счастливая Кира, обнимая Сашу. В такой идеальный день, когда всё настолько хорошо и радостно, это обязано случиться!

Утром они собрались и поехали к родителям Киры. Трасса была почти пустая, ехали не спеша, и постепенно Кира задремала под журчание магнитолы. Саша искоса поглядывал на спящую жену, слегка улыбался и, точно так же, как она ночью, надеялся, что всё плохое позади. И, возможно, Бог подарит им ребёнка.

Родители Киры постарались устроить детям образцово-показательный отдых. В программе было всё: шашлыки, баня, катание на лыжах (правда, от этого Кира категорически отказалась, как её ни уговаривали, терпеть не могла лыжи), игра в снежки и сооружение снежной бабы во дворе, вкуснейшая домашняя еда в неимоверных количествах, вечерние посиделки у камина.

В свете последних событий Кира опасалась очередных «провалов», но ничего страшного не случилось. По приезде она, затаив испуг, всматривалась в лица родителей, сестры, племянниц, но никаких пугающих перемен не нашла, и от сердца отлегло. Пребывая в благодушном настроении, помогала матери на кухне, болтала с Анечкой и Катей, секретничала с Иришей.

Почему мы так живём: не понимая своего счастья, не осознавая его? «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Вот сейчас всё идёт как обычно, а она радуется каждой секунде этого обыденного счастья. Каких-то полгода назад восприняла бы всё как должное, не заметила, как это хорошо: быть рядом с родными людьми, говорить с ними, шутить, смеяться, хлопотать. Даже картошку чистить и огурцы кружочками резать – всё радость.

Они вместе садились за стол, «одной большой семьёй», как любила говорить мама. Папа ничего не говорил, улыбаясь своей обычной тихой, чуть отрешённой улыбкой.

«В сущности, я плохо его знаю, – неожиданно подумала Кира во время одного из ужинов, – мы с Иркой привыкли воспринимать маму с папой, как единое неделимое целое. Причём папа – это какая-то теневая, невидимая сторона. Он умный, образованный, наблюдательный, с широким кругозором и отличной памятью. Но так можно сказать и про совершенно постороннего человека. Или про коллегу. Такая характеристика ни на шаг не приближает к пониманию глубинной сути личности. Есть ли у отца тайные страхи? Невысказанные желания? Или, например, можно ли назвать его добрым человеком?»

Кира глубоко задумалась и решила, что, наверное, нет. Мягким, уступчивым, сговорчивым, доброжелательным – без сомнения. Но добрым? Для этого нужно чуть больше любить людей, понимать или пытаться понять их, проявлять к ним интерес.

Конечно, это нисколько не уменьшало её любви к отцу. Она с нежностью смотрела, как он, наклонившись к Анечке, что-то вполголоса говорит ей. Та заинтересованно слушает, слегка приоткрыв рот. Это Кире знакомо: папа всегда был отменным рассказчиком, постоянно рассказывал им с Ирой всякие занимательные истории. Самые скучные факты в его изложении становились увлекательными. Даже сухие правила русского языка или теоремы он умел преподнести живо и ярко, выискивая интересные детали.

– Пап, ты никогда не хотел стать учителем? Или в вузе преподавать? – спросила она.

– Ты знаешь, была мысль в