Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

был забит автомобилями. Найдя узкую лазейку, с трудом втиснул туда «Форд», достал из багажника объёмистый пакет с подарками Ковалёвым и их с Кирой взносом в праздничный стол, пошёл вслед за женой к подъезду.

У Ковалёвых было как всегда уютно, весело, шумно, вкусно. Наевшись до отвала, принялись рассматривать фотографии. Снимков было море, и чтобы пересмотреть их все под восторженные комментарии путешественников, понадобилось больше часа.

Кира, увлечённая фотографиями, рассказами, едой, разговорами, краем сознания отмечала, что чего-то не хватает. Но никак не могла сообразить, чего именно. Они уже пили чай с тортом, который непонятным образом умещался в переполненных желудках, когда Кира поняла, в чём дело.

– Геля, а где Мишка с Филей? – вскричала она.

– Кто такие? Почему не знаю? – немедленно откликнулся Серёга, хищно поглядывая на торт и примериваясь к очередному куску.

– Как кто? Коты!

– Коты?! Ну, ты даёшь, мать! – хохотнул Серёга. – Нам только котов и не хватает! Мало мне Гельки с Борькой, хомяков, рыб и черепахи!

Серёжа решил, что Кира пошутила. Но сама она уже поняла, что провалилась в очередную дыру. Все всё знают, кроме неё. Саша немного покраснел. Наверное, ему стало неловко за жену.

Геля по вытянувшемуся лицу подруги поняла, что происходит что-то не то, и среагировала мгновенно. В руках у неё была большая ваза с фруктами и она, ни секунды не раздумывая, выпустила её из рук. Яблоки, груши, апельсины и мандарины яркими разноцветными шарами, подпрыгивая, покатились по комнате. Геля заахала, запричитала, все кинулись помогать ей. Странная фраза Киры была забыта и похоронена в суете и суматохе.

Минут через десять Гелька позвала Киру помочь ей на кухне с посудой. Плотно притворив за собой дверь, она повернулась к подруге и заявила:

– Сейчас же говори, в чём дело? Что с тобой происходит?

– Ты о чём? – Кира попыталась придать лицу удивлённое выражение.

Но Гелю было не провести.

– Сама знаешь! Видела бы ты своё лицо, когда Серёжа сказал, что нет у нас никаких котов! Ещё раз спрашиваю: что случилось? Говори сейчас же!

Под её напором Кира сломалась. На самом деле ей давно требовалось с кем-то поделиться. А с кем, если не с Гелькой? Геля – идеальный вариант. Единственный, если честно.

– Мне, правда, надо тебе кое-что рассказать, – промямлила Кира, – только это в двух словах не объяснишь. И кто-нибудь обязательно войдёт.

– Хорошо, тогда завтра! Скажем мужикам, что нам надо… – Геля на секунду задумалась, – купить мне костюм.

Назавтра, отговорившись от Саши Гелькиным воображаемым костюмом, Кира сидела в маленьком кафе и ждала подругу. Та прибежала на пять минут позже, с размаху плюхнулась на стул напротив Киры и сразу ринулась с места в карьер:

– Что у тебя случилось?

– Привет!

– Да привет, привет, – как обычно, отмахнулась от формальностей Геля.

– Я нам заказала кофе и пирожные. «Картошку». Будешь?

– Буду, куда денусь? Не уходи от темы! Всю ночь не спала, голову ломала!

Кира вздохнула и уныло посмотрела на подругу:

– Я и сама-то… Геля, по-моему, я чокнулась. – Она сглотнула подступившие слёзы. – Мне постоянно кажется то, чего на самом деле нет!

– У тебя что… галлюцинации? – похолодела Гелька.

– Да нет! Не знаю, как объяснить… Мои знания о мире отличаются… Чёрт, не знаю, как сказать, чтоб ты поняла!

– Погоди, не нервничай. Прорвёмся. Рассказывай по порядку. Когда это началось?

Кира сцепила руки в замок и стала монотонно пересказывать Гельке всё, что с ней случилось в последнее время. Начала с туфель, закончила котами. Им давно принесли пирожные, но обе этого не заметили. Капучино остывал в нарядных белых чашках с золотистым узором.

– Вот как-то так. Что скажешь? Что я всё выдумываю?

Геля подняла на Киру глаза, помолчала немного и произнесла с расстановкой:

– Нет, Кир. Такое не выдумаешь. Я бы очень хотела ошибаться, но…

Она, видимо, боялась поделиться своими предположениями. Схватила ложку, повертела её в руках, снова швырнула на стол, перевела дух и выпалила:

– Ты не думала, что у тебя что-то с мозгом?

Кира внезапно вспомнила, что Гелька – медик. Хотя и не врач.

– Считаешь, у меня опухоль? – слабым голосом проговорила она.

Этого-то Кира и опасалась. Упорно гнала от себя страшную мысль, но та прочно обосновалась на задворках её сознания и время от времени давала о себе знать.

– Вообще-то симптомы не слишком похожи, – быстро проговорила Геля, стараясь успокоить подругу, – у тебя ведь голова не болит? Не кружится?

– Вроде нет.

– Запахов посторонних не ощущаешь?

– Не ощущаю.

– Вот видишь! Но я, конечно, не специалист. Тебе обязательно нужно к врачу! Кто знает, может, эти твои… странности – вполне обычное дело при каком-то заболевании! Может, это типичное расстройство?

– Геля, мне страшно, – жалобно пропищала Кира, чувствуя, что готова расплакаться.

– Мне тоже! Но пока бояться рано, согласись? Ничего же неизвестно! – Гелька нарочно заговорила напористо и резковато, стараясь быть убедительной, заставить Киру собраться. Что толку рыдать друг другу в жилетку? – Тебе надо срочно провериться у хорошего невролога. Сделать томографию, сдать анализы. Сейчас приду домой, позвоню и всё разузнаю. В нашей клинике проводятся такие обследования.

Кира откинулась на спинку стула и грустно посмотрела в окно. Там обычные люди жили обычной жизнью. Шли привычными дорогами по привычным делам. А её, возможно, грызла изнутри смертельная болезнь. И никто был не в силах помочь её горю. Кроме, возможно, Бога, в которого Кира не верила.

– Никому только не говори ничего, – севшим голосом тихо проговорила она.

– Обижаешь.

Подруги ещё долго сидели рядом. Разговаривали, пили остывший кофе с пирожными, почти не чувствуя вкуса. Кире стало чуть легче от того, что она поделилась с Гелькой своим секретом.

На обследование она попала уже через пару дней. Гелька по своим каналам устроила подруге консультацию у профессора Бориса Аркадьевича Левашова. «Он самое настоящее светило!» – уверяла Гелька, подробно объясняя, куда и во сколько надо подойти.

Боялась Кира страшно. Само собой, не осмотра, а результатов. С трудом взяла себя в руки и кое-как рассказала доктору о том, что с ней происходит. На медицинском языке это называлось «жалобы». Кира пыталась излагать коротко и внятно, профессор задумчиво кивал. Было не ясно: то ли всё это ему знакомо, то ли он собирался после окончания рассказа порекомендовать Кире психиатра.

Борис Аркадьевич осматривал и выслушивал Киру почти час. Потом направил на анализы и томографию, велел прийти повторно через две недели. Раньше не получалось: профессор сегодня вечером улетал в Москву. Про психиатра Борис Аркадьевич не сказал ни слова.

«Две недели я как-нибудь переживу», – подумала Кира. По крайней мере,