Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

– Смотрела, как вы с Анютой шепчетесь, вспомнила, как ты нам с Ирой помогал уроки делать, вечно что-то рассказывал. И подумала, что из тебя получился бы замечательный учитель.

– А что? Возможно! Но я и проектировщик был вроде неплохой, – засмеялся папа.

– Ой, помнишь, как…– Мама не выносила, когда в центре внимания оказывался кто-то другой, и тут же замкнула разговор на себя. В этом смысле Катька – копия бабушки. Гипертрофированная копия. Первейшая Катькина жизненная задача – заставить всё и вся вращаться вокруг её персоны.

Кира смотрела на свою семью, переводила взгляд с одного милого лица на другое, улыбалась и думала о том, как она их любит. А больше всех, если честно, Сашу.

Только один эпизод несколько омрачал эту поездку.

В день приезда Кира долго сидела вечером у камина, смотрела на огонь. Все разошлись по комнатам спать, а она никак не могла заставить себя подняться с кресла и присоединиться к Саше. Ушла в свои мысли и не заметила, как в дверях возникла чья-то фигура. Мама.

– Ты почему не ложишься, Кирочка? – шёпотом спросила она.

– Спать что-то не хочется. Когда ещё так посижу?

– Приезжайте почаще, и сиди, сколько хочешь, – улыбнулась мама.

– Легко сказать «приезжайте»… А ты чего не спишь? Разбудила?

– Нет-нет! Просто проснулась – смотрю, отсветы на стене. Значит, огонь в камине не погас. Пошла посмотреть.

Мама присела рядом, взяла со спинки кресла шаль, закуталась в неё. Кира ждала: мать, видимо, хочет о чём-то поговорить. И не ошиблась.

– Кирочка, – аккуратно начала разговор Лариса Васильевна, – как у вас с Сашей насчёт детей? Что вы решили?

О своих планах, связанных с беременностью, Кира и Саша родителям не говорили. Мать не могла знать, что они безуспешно пытаются зачать ребёнка. Видимо, просто решила как-то подстегнуть. Однако, сама того не желая, наступила на больную мозоль. Кира, помимо воли, ощутила что-то похожее на горечь и обиду, и всеми силами старалась подавить неприятное чувство.

– Мы с Сашей недавно поговорили и решили, что готовы к рождению детей, – подобрала Кира обтекаемую формулировку, надеясь, что мать перестанет приставать с расспросами.

Не тут-то было. Лариса Васильевна поудобнее устроилась в кресле, настраиваясь на долгий разговор, и продолжила:

– Тебе уже тридцать, Кирюша. Годы идут. У Ириши в её тридцать семь две взрослые дочери. Катюша почти невеста. В твоём возрасте у Ирины…

– Мам, я в курсе, сколько детей у Иры и какого они возраста, – раздосадованно перебила Кира.

– Да-да, дорогая. Не обижайся, пожалуйста, я ведь просто беспокоюсь о твоём здоровье. После тридцати и зачать труднее, и выносить. Мне кажется, вам с Сашей надо всерьёз подумать о малыше, – гнула свою линию Лариса Васильевна.

– Я же сказала: мы подумали! – Сдерживаться становилось труднее.

– Значит, ты хочешь родить? – уточнила мать.

– Да, мам, хочу, – отрывисто бросила Кира.

– Так вы… что-то предпринимаете?

– Слушай, ты хочешь узнать, занимаемся ли мы сексом? – Кира чувствовала, что говорит лишнее, но не могла остановиться.

На мамином лице появилось обиженное выражение.

– Зачем ты снова грубишь, Кира? Разве я тебе плохого желаю?

– Понимаю, мама! Но неужели ты думаешь, я такая глупая, что сама не могу решить, когда мне рожать?

– Никто не говорит, что ты глупая. Я просто беспокоилась! – Голос её задрожал.

Только этого не хватало – довести мать до слёз!

– Мамочка, ну, извини меня. Не сдержалась, сорвалась. У меня сейчас такой период…

– Я заметила, Кирочка, – с готовностью поддержала Лариса Васильевна, – ты в последнее время стала немножко нервной. На работе всё хорошо? И с Сашей?

– Всё отлично, мам.

Опасность миновала. Лариса Васильевна передумала плакать. Надо окончательно успокоить её и идти спать. Камин, огонь, ночные бдения – всё это стало тяготить.

– Понимаешь, на работе такая запарка. Я уставала, поздно приходила, мало спала. Вот и срываюсь по пустякам. Ты не сердишься?

– Нет, что ты. – Лариса Васильевна обняла дочь и поцеловала в щёку.

Почувствовав родное тепло, Кира почувствовала, как к горлу подкатил ком. На миг захотелось, словно в детстве, обхватить маму руками, прижаться к ней и выплакать свои горести. Рассказать, что её мучает. Но это желание быстро прошло, как только она представила себе мамино лицо после её рассказа. Перепуганное, ошеломлённое, недоумевающее, недоверчивое.

Как же так: её благополучная девочка сбрендила?! И что теперь с этим делать? Лариса Васильевна поделится опасениями со всеми. С Сашей, папой, Ириной. Ирка немедленно вспомнит эпизод с Игорем-Валерой. А Саша – её поведение в супермаркете, случаи с родинкой и туфлями. И что они решат на семейном совете? Отправить её в дурдом? Запереть здесь, в деревне, подальше от людских глаз? Отвести к какой-нибудь гадалке или ясновидящей?

Кира тихонько высвободилась из маминых рук.

– Я пойду спать, мам, ладно?

– И я тоже. Сейчас погашу огонь и лягу.

– Спокойной ночи.

– Доброй ночи, дорогая!

Надраивая до блеска свою квартиру, Кира думала о том, что, возможно, она сейчас беременна. И как же будет счастлива мама, если наконец-то и вторая дочь заживёт правильно, выполнит обязательную программу: семья, дом, дети.

Переделав все дела, Кира полюбовалась минутку на сияющую и благоухающую квартиру и отправилась в ванную. Сквозь шум льющейся воды услышала звонок городского телефона. Наверное, Саша. Но не выбегать же взмыленной и мокрой! Накупавшись, она поговорила с мужем, но оказалось, что тот не звонил. Что ж, кому надо, наберёт ещё раз. Или найдёт по сотовому.

Однако человек, который звонил Кире, больше не стал её беспокоить. Он с огромным трудом решился набрать знакомый номер и всё рассказать. Долго готовился к разговору, подбирал нужные слова, и второй раз отважиться на это так и не сумел.

Глава 9

Рождество Кира и Саша отмечали у Гельки с Серёжей. Кира предвкушала встречу с подружкой: с прошлого года не виделись, по телефону и то говорили урывками. Тридцатого декабря Ковалёвы уехали в Санкт-Петербург, вернулись только вчера. Устроили себе настоящий праздник.

Серёжка обожал этот город, часто ездил туда по делам, а Гелька, так уж получилось, всю жизнь мечтала попасть в Питер, но не была там ни разу. Вот и рванули. Гелька, захлёбываясь от счастья, в двух словах пыталась рассказать Кире по телефону, как ей всё тут нравится: и город, и люди, и мосты, и дома, и Финский залив, на который они посмотрели одним глазком, и даже погода.

Саша никак не мог приткнуть их машину возле знакомого подъезда: весь двор