Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

себе. И не елось, и не пилось, и не шутилось. Да и желания в общепитовском заведении как-то не загадывались. Чтобы поверить, что всё непременно сбудется, требовались свой дом, своя собственная ёлка и собственноручно накрытый стол.

Родители Киры пригласили их к себе второго, погостить несколько дней. Ирина с мужем и детьми тоже обещали приехать. Перебравшись за город, Лариса Васильевна твёрдо решила ввести такие встречи в перечень семейных традиций. Родители, дети, внуки за круглым нарядным столом, сказочной красоты зимний сад за окном, лыжные прогулки, уютные вечера у камина – настоящая идиллия.

В прошлые годы Киру это умиляло, сейчас же она не знала, как ко всему относиться. На душе было тревожно, мучила неопределённость, и этот непокой грозил перелиться через край, изрядно подпортить глянцевую картинку, которую хотели нарисовать родители. Но отказаться невозможно. Это будет смертельная обида: дочь пренебрегла свежесозданной традицией, которую, по задумке, должна с гордостью завещать собственным детям!

К счастью, мама Саши, Валентина Захаровна, смотрела на вещи проще. Сможете приехать – всегда рада. Не сможете – никто не неволит. Жила она в небольшом городке Чистополе, больше тридцати лет работала в местном детском саду воспитательницей. В садике сложился замечательный коллектив с прочно установившимися естественным путём, без чьего-то волевого распоряжения, обычаями. Например, практически все праздники и семейные торжества отмечались совместно. В этом году праздновать Новый год друзья-коллеги собирались у детсадовской медсестры, а третьего января вся компания плюс родственники отправлялись в санаторий, в Чувашию.

Новогодние каникулы Кира и Саша распланировали заранее: первого января – отсыпной у телевизора, второго, третьего и, возможно, четвёртого – родители Киры. На Рождество их пригласили Гелька с Серёгой. Хотя, как там это говорится? Хочешь насмешить Бога – начни строить планы.

Время до праздников пролетело незаметно. После похорон Кира с головой ушла в работу: это помогало отвлечься, не думать каждую минуту о нелепой Лёнькиной смерти и о своих собственных… сложностях. Как назвать то, что с ней творилось, Кира не знала. Проблемы? Да вроде нет никаких проблем ни на работе, ни дома. Трудности? Тоже нет. Происходил абсурд. Ерунда. Но Кира верила, что скоро всё вернётся на привычные рельсы. Именно такое желание она собиралась загадать под бой курантов: пусть вот это вот останется в уходящем году.

Работы было полно, и, занимаясь ею, Кира почти стала прежней. Просто некогда стало бояться, следить за каждым словом – и вроде бы не происходило пока ничего такого. На девятый день собрались все вместе у Елены Тимофеевны. И Элка пришла, и Дэн. Только Мили не было, её телефон всё так же упорно молчал.

– Наверное, номер сменила. И новый никому не оставила, растяпа! – выразил Денис общее мнение.

На том и успокоились. Вспомнит – объявится. Расстроится, конечно, что так поздно обо всём узнала. Но тут уж ничего не поделаешь. Всякое бывает.

Денис выглядел хорошо: никаких следов возлияний, новая причёска, дорогой одеколон, уверенные манеры. Видимо, решил свои проблемы, о которых упоминал в прошлый раз, бросил пить и помирился с женой. И любовницу ещё вдобавок завёл, с него станется.

Элкин вид по-прежнему огорчал. Одета с иголочки, дорого и модно, но вот в остальном… Худющая, волосы тусклые, глаза запали, кожа посерела. И где прежняя эмоциональная громогласность, шумливость, яркость? Денис и Кира исподтишка переглянулись, поняв друг друга без слов.

– Как твои дела? – осторожно спросила она.

– Нормально, – равнодушно бросила Элка, – а что, не похоже?

– Знаешь, не очень, – решительно вклинился Дэн, – ты ж у нас юла, красотка, хохотушка, а…

– А превратилась в уродину? Это хотел сказать? – усмехнулась Эльвира.

– Ты прекрасно понимаешь, что я хотел сказать, – не дрогнул Денис. – Выглядишь нездоровой, молчишь всё время. Что-то случилось? Мы можем помочь?

– Ладно вам! – Элка махнула рукой и на минуту стала прежней. – Ничего у меня не болит. И всё хорошо. Просто накатило как-то. Не парьтесь.

Больше ничего вытянуть из неё не удалось. Надо же, впервые в жизни Элка что-то о себе скрывала. Но Кира, как ей показалось, догадалась, что происходит.

Гости – или как правильно назвать тех, кто пришёл на поминки? – собрались уже расходиться, как вдруг у Раи, соседки Елены Тимофеевны, запел мобильник. Учительница внука-первоклассника принялась строго отчитывать нерадивую бабку: почему не пришла за внуком к двенадцати тридцати?! Сегодня продлёнки нет, она вчера русским языком всех предупредила. Ей надо срочно уходить, а ребёнка до сих пор не забрали! Бабушка принялась виниться, оправдываться: ничего ведь не сказал! Забыл, наверное, оголец! Она сию минуту прибежит. Пусть уж пока Ринатик в вестибюле посидит…

Все поневоле слушали бабкины причитания. А Елена Тимофеевна, стойко державшаяся до этого момента, сжалась, сникла и заплакала.

– Счастливая ты, Рая! Хоть сама-то понимаешь, какая счастливая? Мне бы внука! Всегда хотела, так хотела… – говорила она, давясь слезами, – и пусть бы учительница звонила, пусть ругалась. Пусть двоечник, какой угодно, лишь бы был! А теперь – всё. Лёнечка мой…

Все стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу, поглядывая друг на друга. Не знали, что сказать, как утешить. Только Рая пятилась к двери: маленький Ринатик ждал в большом вестибюле, один-одинёшенек. Бабкино сердце ныло и стремилось к внуку.

Первой среагировала Эля. Быстро подошла к Елене Тимофеевне, усадила на диван, принялась что-то негромко приговаривать, одновременно поглаживая женщину по плечу. Народ быстро рассосался, дежурно прощаясь: «Лен, мы пошли! Бежать надо!» Елена Тимофеевна кивала, как заводная кукла, и доверчиво прижималась к Элке. Наконец в квартире остались только они вчетвером.

– Извините меня, – тускло прошелестела Елена Тимофеевна. Она немного успокоившись, сумела взять себя в руки.

– Что вы, не извиняйтесь! – в один голос воскликнули Кира и Денис.

– Элечка, спасибо тебе, дорогая моя девочка. – Женщина смотрела на Эльвиру с такой нежностью и благодарностью, что у Киры заныло сердце.

Елена Тимофеевна сказала, обращаясь теперь уже к Кире и Денису:

– Она часто ко мне приходит. Разговариваем, фотографии смотрим. Гуляем в парке. Элечка и готовит, и по дому помогает.

Потом, когда они ушли из Лёнькиного дома и сидели втроём в машине, Кира принялась говорить, какая Элка молодец, что не оставляет Елену Тимофеевну. А Элка только отмахнулась от её слов:

– Меня к ней тянет, никакой это не подвиг. Она одна, я тоже. Только ей и нужна на всём белом свете.

– Что ты выдумываешь? Никому не нужна?! А родители? Брат? И все твои поклонники? – Денис старался встряхнуть подругу. Кира молчала.

Кажется, она поняла, что случилось с Элкой за то время, что они не виделись. Или с родителями опять