Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

Чтобы ходить с Элкой в кинотеатр, надо было иметь железную выдержку. То хохочет на весь зал, как чумная, то рыдает, никого не стесняясь. Такой отзывчивый и благодарный зритель – мечта любого режиссёра. Но сидеть с ним рядом в кинозале – суровое испытание. По Элиному лицу можно читать, как по листу бумаги. Все чувства – вот они, напоказ. Любит, ненавидит, презирает, уважает – всё с разбегу и в лоб. Началась любовь – весь институт знает. Закончилась – тоже. Правда, чужие тайны Эля хранить умела. Но своих собственных не имела вовсе.

Слыша её голос по телефону, Кира недоумевала: неужели это она, безбашенная, искренняя, смешливая Элка?

– Эля, – снова неуверенно позвала Кира, – у тебя что-то случилось? Как твой художник?

– Художник? Какой ещё… А-а-а, ты про это ничтожество? Не знаю и знать не хочу!

Вот всё и выяснилось. Элка просто в стадии разрыва отношений. Прощай, любовь – здравствуй, депрессия! Наверное, ещё не вполне осознала, что ей сказала Кира.

– Ладно. Завтра увидимся.

– Подожди, подожди, – поспешно закричала Эля, – ты нашим звонила?

– Звонила, – вздохнула Кира. – У Мили телефон отключён. Дэн пьяный, я всё его жене передала.

– Дэн пьяный? – В голосе Эли прорезались прежние живые эмоции. – Никогда бы не поверила. Он же этим делом не увлекается.

– Сама удивляюсь. Миле попробую позже позвонить. Ты тоже звони – вдруг дозвонишься.

Кира устала. От диалога с женой Дениса, от непонятного разговора с Элей, от необходимости несколько раз произносить страшные слова про Лёню – вообще от всего. Хотелось отключить телефон и принять ванну. Не душ, а именно ванну. И пены побольше. Но они с Сашей два года назад установили душевую кабину.

– Пока. – Эля снова забралась в свой кокон. – До завтра.

Кира побрела в ванную. Сняла с лица косметику. Включила воду погорячее и забралась внутрь кабины. Согреться никак не удавалось, она мелко дрожала под струями горячей воды. Может, простыла, температура поднимается?.. Однако дело было не в болезни, и Кира отлично это понимала. Что-то чудное происходило в жизни: с ней самой, с друзьями. Но думать об этом сейчас не было сил.

Перед тем, как лечь, Кира ещё несколько раз безрезультатно набирала номер Мили. Уехала, что ли, куда-то? Конечно, никакой фильм так и не посмотрела: не могла сосредоточиться на сюжете, и, в конце концов, заснула где-то на середине, уткнувшись носом в мужнино плечо. Хотя, кажется, фильм был стоящий: Саша смотрел увлечённо.

Проснулась уже глубокой ночью. Телевизор был давно выключен, Сашка уютно спал, негромко похрапывая. Киру что-то разбудило: сон или обломок какой-то мысли. Она никак не могла вспомнить, что это за мысль, но чувствовала, что некая важная деталь, которая днём ускользнула от её сознания, ночью выплыла из глубин. Ухватить мысль не удавалось, и Кира раздосадованно прикусила губу.

Надо попытаться снова уснуть: завтра предстоит трудный день. Часы показывали два сорок восемь. Ещё спать и спать. Но Кира чувствовала, что сон уже сбежал от неё. В голову полезли тяжкие мысли, и избавиться от них не было никакой возможности.

Она включила ночник и принялась читать. Сашу свет и шорох страниц совершенно не беспокоили, он всегда спал крепко, счастливчик. Книга была скучноватая, и Кира надеялась, что её укачает. Напрасно. Она рассердилась на бестолкового автора, который ни заинтересовать читателя толком не смог, ни сон на него навеять своим творением. Раздражённо отшвырнув книгу, выключила свет: будем пытаться заснуть своими силами. Но, проворочавшись до пяти утра, смирилась с неизбежным. Тихонько встала и отправилась на кухню.

Телефон зазвонил в половине седьмого, когда она уже успела накраситься, уложить волосы, приготовить завтрак. Через полчаса проснётся Саша.

– Привет, – немного смущённо пробасил знакомый голос, – не разбудил?

– Нет, Дэн. Я полночи не спала, в пять встала. Ты как?

– Ну, как, нормально… Алиска сказала, ты звонила. Извини, я сам-то, понимаешь ли, не помню. Перебрал вчера, вот и…

– Денис, не извиняйся. Что ты, как неродной? Со всеми бывает. Жена сказала тебе, почему я звонила?

– Сказала, – Дэн глубоко вздохнул, – я просто поверить не мог. И без того башка трещит, а тут ещё это… Кирюха, как же так, а? Болел он, что ли? А мы и не знали ничего. Или авария?

Кира вспомнила, что не сказала Алисе, как именно умер Лёня.

– День, он покончил с собой. Мама его сказала.

– Лёнька? – заорал Денис. – Покончил с собой?! Не смешите мои тапочки! Он не мог! Не мог, это точно! Ты же знаешь, какой он!

Кира его понимала: она и сама не верила.

– И всё-таки он это сделал. Мама его сказала, – повторила она.

– Бред какой-то! – Денис помолчал и спросил: – А что конкретно – отравился? С моста прыгнул?

– Повесился в своей комнате.

– Просто не знаю, что сказать, – устало и печально проговорил Денис. – Но всё равно это как-то… Слушай, ты нашим-то сказала? – спохватился он.

– Элке сказала. – Кира решила не упоминать о странном поведении подруги. – У Мили телефон отключен. Сколько раз звонила – никак.

– А городского у них нет?

– Может, и есть, но я его не знаю.

– Ясно. Получается, Миля на похороны не попадёт. Потом узнает.

– Получается так.

– Давай, я за тобой заеду, – предложил Денис.

– Спасибо, – обрадовалась она.

Сашку просить не хотелось, на общественном транспорте ехать – тоже: Лёнька жил далековато от её дома.

– Адрес у тебя тот же? У родителей?

– Нет, мы с мужем в другом месте живём. Да и родители переехали, дом в деревне купили, – пояснила Кира.

– Молодцы. Диктуй, пишу.

Кира объяснила, где теперь живёт. Встретиться договорились в девять.

Когда она, за десять минут до назначенного времени, спустилась во двор, чёрный громадный джип уже караулил возле подъезда. Кира взгромоздилась на подножку и уселась на пассажирское сиденье.

Денис был такой же, как и всегда в последнее время: солидный, дорого одетый, серьёзный. Только заметно похудел и осунулся. Цвет лица нездоровый, под глазами залегли тени. Правда, что ли, пить стал?

– Привет, – ещё раз поздоровалась она.

– Привет. – Дэн правильно истолковал её взгляд, усмехнулся и спросил: – Изменился? Постарел?

Кира смешалась.

– Нет, что ты, – залопотала она, но поняла, что это звучит глупо, и сказала честно: – Вообще-то изменился. Ты… приболел?

Денис хохотнул.

– Как деликатно выразилась! «Приболел». Моя, небось, наговорила вчера?

– Мы с ней мало разговаривали, – уклонилась Кира от ответа, – я про Лёню попросила передать, и всё. Ни о чём её не спрашивала.

– А ей и не надо, чтобы у неё кто-то спрашивал! Сама всё скажет. Жаловалась, что