С задержкой - Франк Тилье

— Он убивает ложного отца, едет на общественном транспорте и находит девушку. Как это может быть простой случай? Готов поспорить, что наш человек не так сумасшедший, как кажется...

34

Проходя между зданиями психиатрической больницы и приближаясь к отделению для пациентов с психическими расстройствами, Шарко почувствовал, как из глубин подсознания поднимается старая тревога. Он много лет общался с такими людьми. Он помнил лекарства, сеансы транскраниальной стимуляции, эти ужасные ночи, когда в его голове кричали. Глубоко в его мозгу Эжени сделала его жизнь адом, а потом однажды просто ушла. Так, без предупреждения. Заключенные в этих суровых блоках больные не имели такого шанса.

Он припарковался на стоянке больницы и, выйдя из машины, почувствовал, как его обволакивает холод. Дул ледяной ветер, и гнул деревья в парке. Крыши автомобилей блестели в свете ярких фонарей перед высокими воротами входа. Это место вызывало уныние. Шарко кратко проинформировал Николя, как только тот захлопнул дверь своего автомобиля.

— Ты и я знаем, что человек, заключенный в этом месте, — наш убийца. Однако одних изображений с камер видеонаблюдения будет недостаточно, чтобы его поймать. Я уже слышу, что скажет нам прокурор: нет доказательств, что человек, который садится в поезд в Эпине, — тот же, что вышел в Персане. И он будет прав. Ты можешь утверждать, что это тот же человек?

— К сожалению, нет. Этот ублюдок везде ходит на цыпочках.

— Согласен. Значит, нам нужны веские доказательства. ДНК...

Шарко молча смотрел на здание несколько секунд.

— Будем вести себя спокойно, ладно? Я не хочу нового провала. Никакой агрессии, никаких угроз, иначе они нас в грязь вымажут, и мы ничего не добьемся. Внутри у нас нет никакой власти. Там правят психиатры, и они, как правило, не любят копов. Все будет хорошо?

Николя кивнул, и они направились к воротам. Там оба полицейских объяснили причину своего визита перед камерой, после чего тяжелая дверь открылась. Франк впервые в своей карьере ступил в столь охраняемое психиатрическое учреждение, которое ассоциировалось у него с чистейшим и опасным безумием. Большинство пациентов, которые здесь находились, совершили невообразимые поступки. Они представляли меньшинство, которое переходило от слов к делу, но их поступки всегда были впечатляющими, даже зверскими. Находка для журналистов, ищущих сенсационные новости.

Приемная напоминала тюремную. Бронированные двери, охранник за стеклом из плексигласа, полностью огороженный коридор, ведущий к зданиям. Они прошли через металлоискатель, предъявили удостоверения личности и стали ждать, пока за ними придет человек в белом халате.

— За мной, — сказал медбрат, который сопровождал их.

Другие двери, другие коридоры, другие замки... Они достигли административного крыла с рядами кабинетов. Шарко заметил вдали выход, ведущий в одно из двух отделений. Ему показалось, что он входит в тайное место. Тишина была гнетущей, и ему показалось, что здесь витает безумие, расправляя свои большие черные крылья. Что оно, в конце концов, является лишь концентрированным выражением раздробленного и жестокого мира, в котором он жил.

Николя же был удивлен, почувствовав разочарование, когда они прошли мимо закрытой двери с надписью «Доктор Урдель. - Он предпочел бы оказаться перед ней, чем перед незнакомцем. И это чувство усилилось, когда их привели в логово человека, внешность которого ему сразу не понравилась. Уже его взгляд не вызывал симпатии. С его аккуратно подстриженной бородой он выглядел как один из тех старых врачей из другого века, которых можно увидеть на картинах Рембрандта. Сам факт, что он не вышел их встретить лично, уже был плохим знаком.

— Я вас слушаю, — сказал он после представления, указывая на два стула.

Жан-Марк Курбье опустил жалюзи, выходящие во двор. На его столе не было ни одного папки. Методичный тип, который, скорее всего, не выпустит из себя ни слова. Борьба обещала быть жесткой.

— Вы действительно психиатр, который занимается человеком, задержанным жандармерией в воскресенье 15-го и поступившим в ваше отделение в прошлый вторник? — перешел к делу Шарко.

— Да, это я.

— Отлично. Ваше время дорого, как и наше, поэтому я буду краток. Было возбуждено уголовное дело по факту убийства, и мы, криминальная полиция Парижа, занимаемся этим делом. Убийство, о котором идет речь, произошло в воскресенье 15-го, примерно в сорока километрах отсюда, в Сен-Сен-Дени. Ряд конкретных улик указывает на то, что ваш пациент может быть подозреваемым.

Психиатр откинулся на спинку кресла, не выдав ни малейшей эмоции.

— Когда вы говорите «конкретные»...

— В частности, записи с камер видеонаблюдения позволили нам отследить его и выйти на жандармерию в Персане, а оттуда — к вам. Мы хотели бы обсудить возможность его задержания. Это можно сделать без проблем в вашем кабинете, если вы считаете это целесообразным. Так мы не только сможем выслушать этого человека, но и взять у него ДНК-образец в установленном порядке. У нас есть генетический отпечаток с окровавленной пижамы жертвы. ДНК, которая, без сомнения, принадлежит преступнику. Простой анализ, доктор, и мы будем знать наверняка.

Жан-Марк Курбье помолчал, затем, сложив руки под подбородком, заявил:

— Мой пациент бредит, находится на интенсивном лечении, подвержен сильным приступам агрессии и, следовательно, не обладает необходимым для такого рода допроса рассудком. На данный момент его реальность не совпадает с нашей, он говорит бессмысленные вещи, которые могут навредить ему, и он этого не осознает. Мне очень жаль, но его состояние, к сожалению, не позволяет удовлетворить ваш запрос. Если бы ваш судья позвонил, я бы сообщил ему об этом медицинском противопоказании, и вам не пришлось бы ехать сюда.

— Когда его можно будет допросить?

— По моему мнению, не раньше, чем через два-три месяца.

Николя наклонился вперед, сжав пальцы на телефоне.

— Вам не интересно, что он сделал?

— Я здесь для того, чтобы оказывать медицинскую помощь, а не судить о поступках пациентов, которые мне доверены.

Лейтенант кипел. Он положил телефон на стол.

— Все равно взгляните на это. Он не просто украл сумку старушки. Знать, что он сделал, поможет вам лучше лечить его, не так ли?

Психиатр почти против воли опустил взгляд на экран.

— Пятьдесят три удара отверткой, нанесенные с особой жестокостью мужчине, который мирно спал у себя дома. И как будто этого было недостаточно, он заставил его проглотить соду, вставив ему в горло воронку. Не говоря уже о том, что он толкнул человека на пути пригородного поезда. Понятно, что допрос может быть сложным,