Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

Воздух недвижим. Вой ветра и леденящий крик Люсии теперь кажутся привидевшимися.

Двое мужчин встречаются взглядами.

После паузы Девлин спрашивает:

— Ты когда-нибудь…?

— Нет. Никогда.

— Я не верю в…

— Я тоже.

— Значит, я этого не видел, — говорит Девлин.

— И я тоже.

— В отчёт это не попадёт?

— А как оно может попасть, если этого не было? В доме ведь нет внутренних камер наблюдения?

— Только наши мини-камеры по Wi-Fi, которые мы поставили для операции. Их все снимут.

Безымянный кивает.

— Значит, будет выглядеть так, будто какой-то психопат вломился, зарезал дочь, а мать заколол и забил до смерти.

Их хакеры вычистят из авиационных данных перелёт на частном джете, который доставил сюда Вальжан.

— Ты считаешь это победой? — спрашивает Девлин.

— Чёрта с два. Это провал. Может, то, что они обе мертвы, и есть справедливость. Но я не про справедливость. Разве всё это не должно быть про правду — смывать ложь правдой? А теперь нет способа прикрыть нам задницу и при этом вытащить наружу правду о том, что они натворили.

— А кошки? — говорит Девлин.

— Они могли бы быть милыми кошками, если их отучить от «Бенадрила».

— Туз может найти им дом, — говорит Девлин.

Ему приходит сообщение; он читает.

— Моя бригада будет меньше чем через час.

Они смотрят на мёртвую женщину.

Они смотрят на камин.

Они смотрят друг на друга.

— Ну что ж, — говорит Безымянный, — мне пора.

Его «Эскалейд» ждёт на подъездной дорожке. После того, что было в доме, звёзды в своих узорах кажутся ещё страннее, чем обычно.

Минутой раньше, уверяя Девлина, что он тоже не верит в призраков, он говорил не всю правду. Силы, которыми его наделила какая-то наука, недоступная его пониманию, сделали его остро восприимчивым к тому, что мир, который он когда-то называл обычным, на самом деле прошит тайнами; нити странности вплетены во всё — они видимы, хотя немногие хотят их видеть.

Всего несколькими днями раньше, в лесу Сьерра-Невады, к нему через деревья подошли красивая женщина и двое детей — девочка лет девяти и мальчик пяти. Они были одеты не по месту и не по сезону; они были так же безмолвны, как те, кто уже не живёт. Явление длилось недолго — и они растаяли. Тогда он счёл встречу необъяснимой — или сделал вид, что счёл.

Позже он признался себе в том, что давно знал, но избегал обдумывать: он — человек, которого преследуют. Были ли те трое в лесу воспоминаниями, вызванными из глубины его подсознания, или настоящими духами — явление было кратким. В любом случае он почувствовал: какая-то его вина, укрытая амнезией, призвала их — либо из прежней его жизни, либо из иного мира. Он никогда не убьёт ребёнка — или невинного, какой казалась та женщина. Но чтобы быть отчасти ответственным за чью-то злую судьбу, не обязательно наносить смертельный удар.

Возможно, работа, которую он делает сейчас, — это компенсация за провалы прошлого. И если так, то мрачные раздумья лишь отвлекают его от того, что он обязан делать; лучше позволить прошлому оставаться прошлым — так ему будет легче выполнить миссию. Отрицание живуче, потому что оно успокаивает.

В «Кадиллаке Эскалейд» он едет на север по межштатной автомагистрали I-405. Возможно, он проведёт несколько дней в Ньюпорт-Бич, ожидая, что Туз приготовил для него дальше.

Толстая луна прошла вершину своей дуги, катится на запад, как монета по желобку к прорези, и когда она упадёт, возможно, торговый автомат этого загадочного мира выдаст предмет, настолько богатый правдой, что человечество сможет начать исцеляться им.

В его внутреннем взоре он видит вихрь, вырывающийся из камина.

Есть многое в небе и на земле… что и не снилось твоей философии.

Всплывшие из памяти слова из «Гамлета» удивляют его. Он и не знал, что хоть сколько-нибудь является шекспироведом.

И тут понимание вызывает улыбку. Есть многое в небе и на земле… что и не снилось твоей философии, и сам Безымянный — одно из таких многих.

Красный дождь

1

Единственный пассажир на борту «Галфстрима V» — человек без имени — смотрит не в окно на мир внизу, а на фотографию Регины Белмонт: некогда красивого, а теперь обезображенного лица. Он думает о том, какое мужество требуется ей после тех страшных потерь, что выпали на её долю. Когда самолёт начинает снижаться сквозь хлещущий шторм, он убирает снимок обратно в конверт. Конверт он оставит здесь — чтобы его уничтожили вместе со всеми прочими следами того, что он вообще был на этом борту.

Пока сажево-серое небо распадается на потоки воды, что лупят и гремят по любой поверхности, город внизу, выметаемый дождём, стоит — высокий и гордый. Все знают: его гниющие основания прогнили, подточены и ненадёжны, но мало кто решится сказать это вслух — разве что у себя дома, за закрытыми дверями.

В этот день прилив лижет городские берега, а глубины за ними больше похожи не просто на воду, а на хитрое, всезнающее существо — бесформенную массу, которая в любой миг способна подняться в апокалиптической ярости и смыть, очистить этот мегаполис.

Во время полёта Безымянный прослушал двадцатитрёхминутную запись, где назван следующий объект и изложена суть задания. Ему не терпится приступить.

Багажа у него нет. Он сходит по трапу, держа при себе лишь роман, который читал в полёте, — «Царство Небесное силою берется».

На мокром бетоне стоянки ждёт чёрный лимузин. Шофёр держит зонтик. Они не обмениваются ни словом, пока где-то перекатывается гром.

Безымянный не считает само собой разумеющейся эффективность Туза Бубен и неизвестной организации, которые обеспечивают его самолётами, машинами и всем остальным, что ему требуется. Многие задания он выполняет один, но когда помогают другие, они пользуются именами, которые не являются их настоящими, делают то, что нужно, и исчезают. Жизнь Безымянного — одинокая, но меланхолия ему не свойственна; определённая доля уединения ему по душе. Да и вообще, между периодами одиночества у него хватает осмысленного, удовлетворяющего действия.

В лимузине на сиденье лежит маленький белый конверт. Внутри — электронная карточка-ключ от номера-люкс в отеле, где он уже зарегистрирован как Джон Уотсон. В спальне, в шкафу номера, его ждут