Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

И вот я — напротив насквозь мокрого агента ФБР, с заурядной внешностью, которую подчёркивал мягкий свет моей роскошной машины.

И он просит меня о помощи.

Мой лоб слегка нахмурился — редкий жест для меня.

— Что за помощь? — Я попыталась стряхнуть мысли.

Деньги?

Политическая услуга?

Или он просил меня убить кого-то?

Это казалось самым логичным, учитывая характер наших с ним отношений. Удивительно, но меня это вовсе не шокировало. Я не испытывала внутреннего отторжения к такой идее.

Агент Рихтер напрягся — вся его фигура отражала тяжесть переживаний.

— Жнец залива совершил своё первое убийство. Рыбак на доках Нью-Бедфорда. Его вспороли, как охотничий трофей.

Я пропустила информацию через себя, осознавая суть его просьбы: он хотел, чтобы я помогла ему раскрыть дело, которое не имело никакого отношения к нашему с ним соглашению об убийстве серийников. Его желание было понятно — и всё же между нами не было никаких договорённостей, превращающих нас в некую парочку детективов, раскрывающих преступления вместе.

— Думаю, ты не совсем верно понимаешь рамки нашей сделки, агент Рихтер, — сказала я.

Он нахмурился:

— Всё я понимаю. Правда. И я обещаю, я не пытаюсь превратить нас, кем бы мы ни были, в какую-то извращённую версию Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Но, Лия, мне правда нужна твоя помощь. Этот ублюдок… он вот-вот устроит нечто масштабное. Ты сама это говорила. И я должен его остановить, иначе…

Его голос сорвался, как будто он выдохся.

Я внимательно его разглядывала: как нервно он подёргивал ногой, как глаза метались от окна ко мне. Его тревожность была оправданной — агент ФБР, стоящий на пороге массового убийства, сражающийся за опеку над дочерью с неадекватной бывшей женой. И я — чёрная мамба, пообещавшая не кусаться.

— Ты прав, предполагая, что он готовит что-то масштабное, — произнесла я, сохраняя невозмутимость.

Рихтер кивнул:

— Мы смогли отследить его по нескольким транспортным средствам — благодаря уличным и дорожным камерам. — Он достал из бокового кармана спортивных штанов свёрнутую папку и протянул мне.

Я на мгновение замялась — будто бы принятие этой папки делало нас партнёрами, а на это у меня не было ни времени, ни желания.

Но всё же я молча взяла её и вытащила несколько помятых фотографий. На них был человек, скрывавший лицо под маской и бейсболкой. Он управлял разными автомобилями, каждый раз с новыми номерными знаками.

— Это всё, что у нас есть, — сказал Лиам. — Никто ничего не слышит и не видит, когда он нападает. Подтянутое телосложение, рост около 180, военные штаны и берцы, маска с черепом. И нож.

Я внимательно изучала снимки: он садится в белый внедорожник, чёрный пикап, семейный минивэн — все машины новенькие.

— Номера поддельные? — уточнила я.

— Да. Неясно, его ли это автомобили или краденые. Время нападений не совпадает с логами ни одной региональной прокатной конторы. Марки и модели — самые распространённые в регионе, но аренду мы исключили. А вот частную собственность — это совсем другое дело.

— Ни одна служба правопорядка в мире не обладает ресурсами, чтобы считать все эти модели автомобилей частью ориентировки, — сказал он.

Я сузила глаза, вновь вглядываясь в фотографии, а затем вернула их.

— Признаю, он умен. Выбирая такие автомобили, он эксплуатирует саму суть проблемы, которую ты описал. Когда он постоянно меняет самые популярные модели машин в стране — сузить круг подозреваемых просто невозможно.

Выражение Рихтера помрачнело. Он забрал фотографии, и его взгляд стал тяжелым.

— Но такая тактика будет работать только до тех пор, пока никто не поймёт, что он на самом деле делает, — добавила я быстро, встревоженная его подавленным видом.

— Что именно? — Он посмотрел на меня. В глазах мелькнула надежда.

— Он использует закон о "дефектных" автомобилях, — сказала я.

— Закон о lemon car? Ты имеешь в виду тот федеральный закон, который позволяет вернуть неисправную машину?

Я кивнула в сторону фотографий у него в руках.

— Все эти машины новые, модели этого года. За исключением минивэна — он прошлогодний, но всё ещё считается новым, если был куплен напрямую с площадки дилера.

— И ты определила это просто по фотографиям?

— У меня фотографическая память. А автомобильная реклама — одна из самых навязчивых и вездесущих в телевизоре и журналах. Раздражающая, но эффективная — застревает в подсознании.

Рихтер уставился в снимки в своих руках.

— Зачем же ему использовать закон о lemon car, чтобы так часто получать новые машины? Почему не просто красть? Это ведь куда проще.

— Проще, но и куда рискованнее. Этот человек потратил массу времени и усилий на логистику своих атак: поддельные номера, смена авто… Угон новых машин слишком опасен, особенно с учётом всех мер предосторожности, которые он предпринимает. Угнанные авто легко отследить.

Рихтер кивнул.

— А если ты сам покупаешь машину — ты числишься её владельцем, и никто её не ищет. А если отказаться от оформления у дилера, то у тебя есть льготный период, чтобы зарегистрировать её самостоятельно. — Он явно оживился, будто с него свалился груз. — Вот почему мы ничего не нашли ни в угнанных авто, ни в прокатных. Он их просто покупает.

— А потом, немного повозившись с машиной, подделывает неисправность, и возвращает её по закону, — добавила я.

— Это даёт ему право на полный возврат или новую машину. И всё — он снова в игре. Он мог провернуть это с кучей дилеров по всему побережью.

— Он ездит на постоянно меняющемся транспорте с поддельными номерами. Если его остановит полиция, он покажет документы о покупке. Патрульные решат, что номера — ошибка дилера, и попросят зарегистрировать её в течение 30 дней. — Рихтер расширил глаза, шок отражался на его лице. — Да чтоб его. Я такого не видел за всю свою карьеру.

— Он хитер. И теперь это твой недостаток. Особенно после первого убийства.

Снаружи енот с детёнышами копался в мусорке в тёмном переулке.

— Свяжись со всеми автосалонами в разумном радиусе и выясни, кто подавал заявки на возврат по закону о lemon car. Так ты найдёшь подозреваемого. Времени в обрез. Он, возможно, уже готов к крупной атаке.

Рихтер заметно занервничал.

— Мне надо возвращаться в офис. Есть здесь какой-нибудь тёмный парк поближе к общественному колледжу? Я не хочу снова так бежать.

Я прищурилась.

— Общественный колледж? Ты припарковался рядом с колледжем Бостона?

Он выглядел застигнутым врасплох. И правильно. Только одна причина могла заставить его поехать туда, ведь это не по пути.

Я кивнула.

— Ясно. Можно