Холодный страх - Арно Штробель

— Сволочь! — услышал Макс собственный крик и бросился вперёд, врезавшись в Фиссмана.

Всё вокруг закружилось, мысли вспыхнули и тут же схлопнулись. Казалось, рассудок отступил, уступая место чему-то другому — тому, что уже не было способно на разумную реакцию. Макс почувствовал, как вцепился в противника, а потом чьи-то руки рванули его назад, соскользнули, снова ухватили и оттащили от Фиссмана.

— Прекрати немедленно! Ты что, с ума сошёл?

Бёмер. Да, это был голос напарника. Сознание Макса уцепилось за него, как за канат, по которому ещё можно было выбраться обратно к здравому смыслу.

И это сработало.

Макс сидел на полу в двух метрах от Фиссмана, который как раз поднимался. Бёмер присел перед ним на корточки и положил руку ему на плечо. Это прикосновение показалось правильным. Тёплым.

— Всё в порядке?

— Да… Думаю, да.

Бёмер выпрямился и протянул ему руку.

Макс ухватился за неё и с помощью напарника поднялся на ноги.

Фиссман снова сел и уставился на Макса, как змея на кролика.

— Что это было? — тихо спросил Бёмер.

Макс посмотрел на него.

— Пойдём отсюда.

— Всё в порядке?

В дверях стоял санитар и переводил взгляд с одного на другого.

— Что здесь за шум?

Макс покосился на Фиссмана, но тот по-прежнему молча сверлил его взглядом, даже не думая отвечать санитару.

— Ничего, — натянуто улыбнулся Бёмер. — Мой молодой напарник просто споткнулся о собственные ноги. Вот и всё.

По лицу санитара было видно, что он не слишком поверил, но в конце концов всё же кивнул и ушёл.

Бёмер выждал ещё мгновение, затем встал перед Фиссманом.

— Предлагаю считать, что этого разговора не было. Потому что если я передам, что вы только что угрожали убить — или велели убить — семью моего напарника, о выходе отсюда можете забыть окончательно. Ясно?

Наконец Фиссман отвёл взгляд от Макса и перевёл его на Бёмера.

— Ясно. Вы придёте снова. Конюшня или нагота, нагота или конюшня. Вы придёте снова. Тогда и поговорим о моей награде. До свидания.

И в следующее мгновение всё его внимание снова поглотил пасьянс.

Бёмер и Макс ещё попрощались с доктором Мойрер, разумеется, ни словом не обмолвившись о происшествии, и покинули здание.

— Похоже, ты очень хочешь, чтобы Горгес отстранил тебя от дела, да?

Макс непонимающе покачал головой.

— Ты разве не слышал, что сейчас сказал Фиссман?

— Слышал. Но ты всё равно не имеешь права, даже будучи вне себя, бросаться на пациента. И считай, тебе ещё повезёт, если Фиссман будет держать рот на замке. К тому же этот тип сидит в судебной психиатрии. Пусть угрожает сколько угодно — сам он никому ничего не сделает.

— Он угрожал не мне, хотя это было бы логично, а моей семье.

— Потому что понял: так он заденет тебя сильнее. Что, как видишь, и вышло.

Макс остановился.

— А если где-то на воле есть человек, который убивает по указке Фиссмана?

Бёмер тоже остановился и повернулся к нему.

— И как, по-твоему, этот человек получает от него указания?

— Не знаю.

Они уже добрались до управления и припарковали машину, когда у Макса зазвонил телефон. На дисплее высветился незнакомый номер.

— Бишофф, — ответил он.

— Привет, Макс, это Петра.

Поначалу это имя ничего ему не сказало, но в следующую секунду он вспомнил, кто это, и сразу насторожился.

— Привет, Петра. У вас всё в порядке? С Кирстен всё хорошо?

— Поэтому я и звоню. Нет, ей совсем нехорошо. Мне кажется, ты даже приблизительно не представляешь, насколько ей тяжело. И как сильно она боится.

Максу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного Петрой Швиринг.

— Почему? Случилось что-то ещё? Она дома?

— Да. И мне скоро надо возвращаться, она не знает, что мы с тобой говорим. Мы можем встретиться позже?

— Конечно. Где и когда?

— Вчера днём мы с Кирстен были в маленьком парке в конце улицы.

— Да, я знаю это место.

— Почти в самом начале, справа, там есть скамейка. Через час?

— Хорошо. До встречи.

Бёмер не выходил из машины и слышал разговор. Теперь он выжидательно посмотрел на Макса.

— Ну? Что случилось?

— Это была подруга, которая сейчас живёт у Кирстен. Я не знаю точно, в чём дело, но по голосу ясно: всё серьёзно. Я за неё очень беспокоюсь.

Петра уже ждала в условленном месте, когда Макс подошёл. Машину он оставил у обочины неподалёку от дома Кирстен, а дальше дошёл до парка пешком.

Он надеялся, что, увидев Петру Швиринг, вспомнит её, но этого не произошло.

Хрупкая симпатичная брюнетка, сидевшая на скамейке, показалась ему совершенно незнакомой. Когда он подошёл, она поднялась и улыбнулась.

— Привет, Макс. Ты точно такой же, как на фотографиях у Кирстен.

Он пожал ей руку.

— Привет, Петра. Что случилось? Что с Кирстен?

Ему было не до вежливых вступлений — он слишком тревожился за сестру.

Петра указала на посыпанную песком дорожку, уходившую через несколько метров в сторону.

— Пройдёмся немного?

Макс кивнул.

— Из-за этого типа Кирстен совсем на пределе, — начала Петра. — Она почти не спит, вздрагивает от каждого шороха и почти ничего не ест.

— Но почему она мне ничего не сказала? Я же каждый день с ней созваниваюсь.

— Потому что знает: у тебя сейчас очень тяжёлое дело. Она рассказала мне, что ты расследуешь серию этих ужасных убийств. Должно быть, это настоящий кошмар, и она, конечно, понимает, как тебе тяжело.

— Да, но всё равно должна была сказать, если ей плохо. Он снова объявился?

— Да.

Петра вытащила из заднего кармана джинсов сложенный лист бумаги и протянула его ему.

— Это просто распечатка на обычной бумаге, но всё равно ясно, что это.

Макс развернул лист, остановился и уставился на снимок. Фотография была довольно зернистой, но Кирстен он узнал сразу: она сидела за столиком в ресторане, перед ней стояла тарелка, чуть дальше — блюдо с суши. Напротив сидел он сам.

Под снимком простым компьютерным шрифтом было напечатано:

В любой момент, когда захочу!

— Думаю, он хочет дать ей понять, что всё время рядом, да? — предположила Петра.

— Когда это пришло?

— Сегодня утром. Она сказала, что покажет тебе при случае, но я не знаю… Мне показалось, ты должен увидеть это