Другое Я - Франк Тилье

покое в этот особенный день. Да и вообще, это была всего лишь проверка. По крайней мере, так он себе уверял. В глубине души он знал: если он здесь, глотая асфальт и придумывая себе оправдания, то только потому, что, прежде всего, бежал от этого дома, в котором до сих пор витал аромат его жены.

Деревня, которая его интересовала, называлась Малиссар. Именно там жили Курвье. Он припарковался перед аптекой в центре, вошёл туда и дождался своей очереди. Там он незаметно предъявил своё полицейское удостоверение управляющей — женщине в халате лет сорока.

— Уголовная полиция Гренобля. Можем поговорить наедине?

Она тут же перестала улыбаться и провела его в свой кабинет, расположенный в задней части аптеки.

— Уголовная полиция? Что случилось?

— Ничего серьёзного, я провожу плановую проверку по делу, над которым мы работаем.

Она окинула его взглядом с головы до ног, пока он доставал листок из кармана. Вик был не в лучшей форме, и, несмотря на зубную пасту и кофе, от него все еще пахло старым алкоголем. Что касается его внешнего вида — черные джинсы, смятая серая рубашка под поношенной кожаной курткой, — он прекрасно понимал, что выглядит как неряшливый коп, которым и стал за последние несколько дней.

— Мари-Поль Курвье, вам это о чем-нибудь говорит?

— Да, бывшая клиентка.

Лицо его собеседницы еще больше ожесточилось. Даже спустя годы она, как и все местные жители, хорошо помнила грязное дело, раскрывшее истинную сущность мужа Курвье. Вик провел расследование перед отъездом: как и следовало ожидать, Мари-Поль Курвье больше не жила здесь, а переехала в Барбьер, примерно в двадцати километрах отсюда.

— Вы были с ней близки?

— Не особо. Она не была из тех, кто любит выставлять себя напоказ. Простая и сдержанная женщина. Когда эта ужасная история с её мужем просочилась в прессу, её больше никто не видел. Наверное, нелегко выносить взгляды окружающих…

— Несомненно. Мне нужно получить доступ к истории её покупок. Это было более четырёх лет назад, но у меня есть точные даты, которые я могу вам сообщить.

Он положил выписку со счёта на стол и указал на одну из строк, которую обвёл.

— Первая — 12 декабря 2012 года. Покупка, оплаченная её банковской картой. Можете ли вы сказать, что она приобрела?

Управляющая встала за компьютер и начала набирать текст.

— 12 декабря 2012 года… Действительно. Госпожа Курвье купила парацетамол, раствор для полоскания горла и орациллин в виде делимых таблеток.

— Орациллин, что это такое?

— Антибиотик из группы пенициллинов. Его применяют для лечения ангины, а также кожных инфекций. У меня здесь есть копия рецепта. В случае с госпожой Курвье это действительно было для ангины.

— Можно ли назначать орациллин людям с проблемами селезенки, например, при асплении?

— Я не сказала вам об этом, потому что это не одно из наиболее частых показаний к применению, но да, конечно.

Подозрения Вика подтверждались. Сами по себе выписки с банковских счетов не вызывали никаких подозрений. У супругов Курвье у каждого была своя банковская карта, а расходы жены были самыми обычными: бензин, продукты, покупки в ближайших магазинах… Неудивительно, что полицейские тогда пропустили это мимо внимания, поскольку у них не было никакой информации о похищенной женщине и они, следовательно, ничего не знали о её проблемах со здоровьем. Он же, напротив, был в курсе, и три строчки расходов в аптеке, сделанные во время содержания молодой женщины под стражей, привлекли его внимание. У пленницы отсутствовала селезенка, токсикологическая экспертиза выявила следы антибиотиков в её волосах, в том числе за период заключения, поэтому она, несомненно, получала лечение.

— Мари-Поль Курвье возвращалась дважды в последующие месяцы, — продолжил Вик. — Это всегда был орациллин?

Щелчки мыши. Кивок головой.

— Орациллин, да. Чтобы предотвратить рецидив острого суставного ревматизма, который как раз связан с ангиной, перешедшей в обострение.

— Кто выписал ей рецепт?

— Её муж. Он был её лечащим врачом.

Все детали идеально складывались воедино. Вик скрыл своё волнение и попросил распечатать все документы, которые были у фармацевта. Она выполнила просьбу и, передавая их ему, не смогла удержаться от вопроса:

— Её убийца, этот муж, вы его до сих пор не нашли?

— Расследования такого рода часто затягиваются, вы же знаете. Но мы никогда не сдаёмся, так что, может быть, однажды…

С этими словами Вик поблагодарил её за помощь и вышел так же быстро, как и вошёл. Эти бумаги не были доказательствами, далеко не доказательства, однако полицейский был глубоко убеждён: Мари-Поль Курвье не была той бедной, оплакивающей мужа вдовой, которая внезапно обнаружила, что жила с чудовищем. Она была сообщницей своего мужа и сумела проскользнуть сквозь сетку правосудия. Пара настоящих сексуальных извращенцев, которые удерживали молодую женщину более четырёх месяцев в комнате без света, вот кем они были.

Главное, это означало, что Мари-Поль Курвье, вероятно, знала, кто такая Меропа. Проблема заключалась в том, что одних лишь его убеждений было недостаточно. Дело было давним, муж умер, и, разумеется, находясь под защитой своего адвоката и, несомненно, обладая невероятным хладнокровием, эта женщина будет придерживаться той линии защиты, которой всегда следовала: она не знала об ужасах, совершённых её мужем. Всё это рисковало затянуться на долгие месяцы, а затем кануть в лету из-за отсутствия весомых доказательств.

Вик засомневался. Вернуться в офис, внести информацию в дело и позволить громоздким механизмам правосудия запуститься, рискуя тем, что его след затеряется.

Или же…

29

Мари-Поль Курвье укрылась в деревне у подножия Веркора. Идя по главной улице Барбьера, Вик заметил, что она выбрала не самое убогое место. Нежно-зелёный цвет полей и садов гармонировал с более тёмным оттенком лесов, поглощающих склоны, а всё это оживляли розовые черепицы на крышах, словно маленькие мазки кистью. Следуя указаниям GPS, полицейский удалился от центра и свернул на крошечную извилистую дорогу, вдоль которой растянулись несколько традиционных домов. Мари-Поль Курвье жила в последнем из них, в конце тупика, который выглядел гораздо менее идиллически.

Вик проехал через ворота и припарковался на подъездной дорожке, позади городского автомобиля, который, судя по всему, давно не обслуживался. Слева от входной двери скопилась куча из поленьев и старых влажных досок. Что касается фасада, то ему не помешал бы хороший ремонт, а то и полная реконструкция. Он постучал, но ответа не последовало, бросил быстрый взгляд в окно и услышал мелодию рекламного слогана: работало