Другое Я - Франк Тилье

гипертрофированной селезенкой и выжившая благодаря интенсивной медикаментозной терапии. Полицейский бросился к пачкам листов из дела Филиппа Курвье. Начал рыться в них. Нашел выписки со счетов. Вернулся к строкам расходов, соответствующим периоду, в течение которого хищник удерживал свою жертву в погребе.

Черт возьми, это было прямо здесь, у него перед глазами. Совершенно очевидно.

Возможно, у него появилась зацепка.

27

Когда Эрван вернулся с работы, он застал Сибиллу сидящей на диване, склонившейся вперёд, словно погружённой в раздумья. Он снял с шеи бейдж и повесил его на вешалку.

— Я быстро освежусь, и мы пойдём в ресторан. Столик забронирован через двадцать минут. Я пригласил наших соседей, тех, что живут по ту сторону пруда, чтобы поближе с ними познакомиться.

Он явно был в хорошем настроении, но оно исчезло, когда он подошёл к своей спутнице, чтобы поцеловать её: на его лице отразился стресс. Никакой музыки, угрюмые лица… В шале царила гнетущая тишина.

— У тебя был плохой день?

— Расскажи мне о тех людях, которые исчезают в одночасье. Полагаю, ты в курсе, да?

Эрван мгновенно потерял бодрость. Его челюсти сжались.

— Никто не исчезает, Сибилла. Думаю, ты имеешь в виду внезапные отъезды посреди ночи, верно?

— Именно.

— Конечно… Мне сообщили, что сопровождающие обсуждают это и раздувают из этого какой-то нездоровый слух. Только это не секрет, здесь все знают об этих событиях. В Лонжепине, как известно, правила здесь не такие, как в других местах. Тебя могут вышвырнуть в мгновение ока, и когда это происходит, тебя просто выгоняют. Чисто и просто. И если они делают это во время изоляции, я полагаю, что это для того, чтобы… произвести впечатление. Напомнить, что всё это — не игра. Накосячил — вылетел. И точка.

— Так для тебя это «непредвиденные уходы»? Тибо, один из сопровождающих, с которым я была сегодня днём, рассказал о женщине в плохом состоянии, которая ночью кричала и, судя по всему, страдала бессонницей. Он также упомянул одного мужчину, Эдди. Мелисса считает его сумасшедшим, жене Пьера Ламарка. Кстати, я полагаю, что он рассказал тебе о моей небольшой поездке к ней, ведь здесь все знают обо всём.

— Мы работаем в одной команде, так что да, действительно. И что?

— Мелисса не разговаривает, точно так же, как та самая Эдит из моего сна. Она нарисовала лабиринт, точно такой же, как в тетради Эдит, но главное — сине-желтый воздушный шар с логотипом FUJI. Я помню этот воздушный шар, он есть в фотоальбоме у нас дома, мы летали на нём с родителями, когда я была маленькой. Тебе это не кажется странным?

По-прежнему стоя перед ней, он принял более серьёзный вид. На этот раз Сибилла задела его за живое.

— Это действительно странно.

— Может быть, между нами с ней есть какая-то связь, уходящая корнями в детство. Прочная связь, которая сохранилась с течением времени, ведь мне снится немая женщина, которой, по словам её мужа, недавно стала Мелисса. Есть ли вероятность, что мы общались до моего несчастного случая? Это же не секрет государственной важности, ты можешь мне рассказать.

— Пьер уже много лет живет в окрестностях Нанси со своей спутницей. Если только ты не бывала там без моего ведома, маловероятно, что ты уже встречалась с этой женщиной, по крайней мере, не после того, как она лишилась голоса. Признаю, я тоже в этом ничего не понимаю. Во всяком случае, Пьер рассказал мне о проблемах, с которыми она сталкивается с тех пор, как они переехали в Лонжепен. Её замкнутость, своего рода отчуждение от общества. Ей совсем нехорошо…

Он некоторое время молчал, подперев подбородок кулаком. Видимо, озабоченный.

— Послушай, я попробую узнать о ней побольше, ладно? Независимо от того, знакома ты с ней или нет, нам нужно во всем разобраться. В конце концов, это было бы всё-таки очень странным совпадением, если бы это было так и вы обе оказались здесь…

Сибилла была рада услышать от него эти слова. Он взглянул на часы и спросил:

— Что делать с рестораном? Хочешь, чтобы я отменил заказ?

Сибилла совершенно не хотела идти на этот ужин, тем более с этими незнакомцами за их столом. Тем не менее она в конце концов встала.

— Мы не будем говорить ни о моих проблемах, ни о том, что связано с моим несчастным случаем.

— Конечно. Просто чтобы хорошо провести время, не более того.

Молодая женщина кивнула и поспешила в ванную, чтобы подправить макияж. Двадцать минут спустя они уже сидели за своим столиком. Их соседи уже заняли свои места. Мартин был одет в однотонную рубашку под свитер с V-образным вырезом. Что же касается его спутницы, Агнес уже не походила на ту холодную женщину, которую запомнила Сибилла. В сдержанном, но элегантном платье она широко улыбалась.

— Места здесь дорогие, особенно в пятницу вечером! — воскликнула она, обращаясь к Эрвану. — Как вам удалось их достать?

— У меня уже есть билеты… И будьте уверены, я их ни с кем делиться не буду, — сказал он, подмигнув Сибилле.

— Это справедливо, — согласилась Агнес. — В любом случае, если вы любите традиционные блюда, советую попробовать их крозе с сыром бофорт, запечённые под сырной корочкой. Не очень полезно для фигуры, зато просто бомба.

— В этом вопросе ей можно доверять, — подтвердил Мартин. — Они готовят их так, как больше нигде.

Агнес казалась беззаботной и веселой. Она сразу же перешла к другой теме:

— Ну что, Сибилла, вы уже познакомились с красавчиком Тибо? С тех пор как он здесь, посещаемость спортзала среди женщин резко возросла. Все девчонки из Лонжепина без ума от него. Наверное, его жена теперь дуется. Я её не очень хорошо знаю. Она работает в судебном отделе, кажется.

Сибилла постаралась выглядеть естественно и улыбнулась. Она ответила вежливо. Что же Мартин рассказал своей жене об их послеобеденном разговоре? Фраза, которую записала Мелисса, все еще крутилась у нее в голове. - Эта деревня — само воплощение зла. - Что она имела в виду? Сибилла чувствовала себя неловко. Ей нужен был алкоголь. Она выбрала бокал шардоне в качестве аперитива.

— Это будет единственный, ладно? — оправдалась она, отвечая на укорительный взгляд Эрвана.

Эта сцена не ускользнула от внимания сидящих напротив. Возникла легкая неловкость, которую Агнес быстро развеяла.

— Мартин рассказывал мне,