Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова

ничто не беспокоило их и не страшило. Так история и забылась. До сих пор не могу сказать, что это было, кто и зачем пугал меня. Единственным последствием стало то, что я не бываю на вашарах, не люблю цирк и клоунов. Теперь ты понимаешь, почему я увел тебя сегодня? Прости! Пожалуй, моя реакция была чрезмерной. Если ты очень хочешь, мы сходим завтра.

Саша ответил, что уже взрослый, всё прекрасно понимает, а идти не надо, раз дедушке там не нравится, он легко обойдется без всяких аттракционов.

На том и порешили. А вскоре дед уложил внука спать — было уже поздно.

Саша хотел спать, устал, набегался за день, но почему-то не мог заснуть. Возился, ворочался с боку на бок в поисках удобной позы. Было то слишком жарко, то, наоборот, холодно, подушка казалась колючей, а одеяло — тяжелым.

А еще из головы не шел рассказ дедушки. Кто приходил к нему, когда он был маленьким? И почему? Внезапно Саша понял, что находится в той комнате, где когда-то спал дед. Дедушкина комната и их с бабушкой спальня (там теперь никто не ночует) находились напротив, а здесь дед оборудовал детскую для внука.

Не особо задумываясь, что делает и зачем, мальчик встал и на цыпочках подошел к окну. Пол холодил ступни, полная луна светила ярко, не было ни ветерка — ясная, безмятежная ночь.

Саша приблизился к окошку и выглянул. Привычная картина — кукурузное поле, на краю которого темнеет лес.

Лишь одно выбивалось из мирного, обыденного пейзажа: клоун на ходулях, который вышагивал вдалеке, перемещаясь, скользя по грани между лесом и полем. Луна освещала высокую фигуру, и Саша видел все, о чем говорил дед: костюм — куртка и штаны, колпак на голове, неуклюжие и в то же время зловещие жесты, шаткая походка…

— Деда! — закричал Саша, отпрянув от окна, и побежал в комнату дедушки.

Тот переполошился, со сна не мог сообразить, в чем дело.

— Там клоун! — плакал Саша. — Клоун на ходулях!

Радован стал успокаивать ребенка, злясь на себя: зачем было пугать мальчонку, рассказывать ужасы на ночь. По прошествии лет история позабылась, не пугала, как в детстве, осталось лишь горькое послевкусие да острое неприятие ярмарок и клоунов, которое специалисты назвали бы детской травмой или фобией.

Сейчас Радована больше всего злило, что кто-то напугал его внука. Он, по правде сказать, не поверил, что Саша видел клоуна, разве возможно, чтобы его личный кошмар ожил? Но если некий человек, возможно, вор, расхаживал по полю, это не следует оставлять без внимания.

— Саша, слушай меня внимательно. Оставайся здесь, в моей комнате. Никуда не выходи. Я схожу и посмотрю, кто там! Ничего не бойся!

Он уже шел к дверям, когда внук проговорил ему в спину:

— А ты не боишься?

Слова кольнули, почему-то стало не по себе, но Радован твердо ответил:

— Само собой, нет! У меня есть ружье.

Он сказал правду. Оружие имелось, и Радован прихватил его с собой, выходя из дома. Он включил свет всюду — не только лампочку на крыльце, которую всегда оставлял на ночь, как и его родители. Свет придавал уверенности.

Длинную фигуру, которая маячила вдалеке, увидел сразу. Рассмотреть не получалось — зрение подводило, а очки Радован в спешке позабыл дома, но то, что там кто-то движется, было неоспоримо.

— Ах ты, сволочуга! — в сердцах выругался он и побежал через двор.

Кукурузные ряды были еще невысокие, не успела кукуруза подняться во весь рост. Поэтому шел Радован ходко, быстро. Ярко освещенный двор и дом остались позади, но луна неплохо справлялась, давала достаточно света. Высокий силуэт больше не перемещался, человек стоял на месте — ждал Радована. Рассмотреть его по-прежнему не удавалось.

Говоря по правде, хотелось повернуть назад. Сложно признаться себе в этом, но Радовану было страшно. Ладони, сжимавшие ружье, были холодными и влажными от пота, сердце колотилось не только от быстрой ходьбы.

Он словно опять стал десятилетним мальчиком, который смотрел на жуткого ночного пришельца, только теперь не стоял возле окна, на безопасном расстоянии, а шел навстречу своему кошмару.

В нем боролись противоречивые чувства: хотелось доказать себе, что чудовищ не существует, наказать человека, посмевшего потревожить их с Сашей покой, но вместе с тем Радован верил в нечеловеческую природу визитера, не понимал, зачем упорно стремится на встречу с ним, когда надо бы развернуться и припустить обратно.

В боку закололо, и пожилой мужчина остановился. Он прошел большую часть пути и вдруг подумал, что больше не может сделать ни шага. Надо возвращаться. В доме остался мальчик, за которого он отвечает. А если тот, кто явился ночью, — обычный воришка, то не стал бы он стоять и ждать, когда Радован доберется до него.

Значит — точно не преступник и вовсе не человек.

И тогда зачем Радован спешит к нему?

Только, по-видимому, поздно было останавливаться. Быть может, Радован пересек невидимую черту, а еще возможно, что монстру нужно было выманить жертву на темное поле, заставить пойти навстречу.

В этом было дело или в чем-то другом, только темная фигура внезапно двинулась вперед. Шаги таинственного существа были широки, походка утратила шаткость, и надвигался монстр стремительно.

Радован вскинул ружье:

— Не подходи! Стрелять буду!

Клоун на ходулях — теперь Радован разглядел и колпак, и огромные круглые пуговицы — не остановился. Шел, размахивая руками, надвигался на Радована, и ему казалось, это сама судьба, страшная и неодолимая сила.

Старик выстрелил. Пуля попала клоуну в грудь, но разве можно убить того, кто уже давно мертв?

Существо приблизилось к Радовану и остановилось. Затем склонилось в пародии на поклон, склонилось слишком легко: кости и суставы его были слишком подвижны и гнулись там, где гнуться не могли. Радован увидел его лицо — мертвое, белое, с навеки застывшей на губах нарисованной улыбкой. Несмотря на следы разложения и потрескавшийся, расплывшийся грим, Радован и сейчас, по прошествии стольких лет, сразу узнал его.

Человека, который работал на ярмарке клоуном на ходулях.

Того самого, которого Радован…

— Ты убил меня, — густым, холодным голосом произнес мертвый клоун. — Почему не рассказал внуку всей правды, хотя отлично знаешь, почему я прихожу именно за тобой? Тебе известно, что я не просто так упал — ты был виноват в моем падении!

Это была правда. Радован был хулиганистым мальчишкой, а клоун казался подходящей мишенью. В тот вечер Радован прихватил на представление рогатку. Хотел позабавиться, посмотреть, как клоун растеряется, свалится с ходулей, что станет делать, как оправдается перед публикой.

Радован