Ищи дурака - Харлан Кобен

бальный зал и не в гостиную, а в роскошную двухэтажную библиотеку, которая немедленно вызывает в памяти «Красавицу и Чудовище», только книг тут куда больше. Я вижу подписанные авторами первые издания Диккенса, Фицджеральда, Хемингуэя, Харпер Ли. Когда Викторию нашли, при ней была записка, написанная кем-то, кто назвался Библиотекарем. Существует ли между этими двумя фактами какая-то взаимосвязь? Вряд ли. У богачей всегда библиотеки. У них так принято.

Кроме книг, здесь выставлен скафандр, который надевал Юрий Гагарин. Люк от лунного модуля «Аполлона». Подборки подлинников писем Джона Адамса и Томаса Джефферсона. Я знаю, что это за предметы, потому что они снабжены карточками с подписями.

За деревянным библиотечным столом в глубине ждут две женщины. Ближе к входу и в центре тоже стоят столы, но я подозреваю, что нас отправили к самому дальнему, чтобы произвести впечатление. Если это было целью, они ее добились, хотя у меня и промелькнула мысль: «Не знаю, какое отношение к нам обоим имеет попытка произвести на меня впечатление вашими дорогущими артефактами».

Из-за стола поднимается чернокожая женщина в безупречно сидящем деловом костюме и протягивает мне руку. Ее лицо мне знакомо, хотя я не знаю откуда. Возможно, она одна из бесчисленных говорящих голов из телевизора, а может, я видел ее в новостях или еще где-нибудь. Очень уж она характерно выглядит. Буквально всем своим видом излучает профессионализм.

– Леонора Спайкс, – представляется она уютным голосом радиоведущей. – Я глава юридического отдела и старший вице-президент «Белмонд индастриз». А это Джилл Маккейн. Она нотариус и здесь для того, чтобы засвидетельствовать и заверить вашу подпись. Ваш поверенный уже сообщил нам ваши банковские реквизиты, так что деньги будут у вас на счету в течение нескольких секунд.

Мы вчетвером усаживаемся за стол. Я подписываю соглашение. Леонора Спайкс отправляет кому-то сообщение.

– Деньги отправлены, – говорит Спайкс, поднимаясь. – Ну что, идемте?

– Секундочку.

Я открываю банковское приложение. Пользуюсь я им не слишком часто, поэтому на то, чтобы войти в него, уходит минута или две. Я смотрю на баланс на счету и – опаньки! – он уже успел пополниться. Я знаю, что Молли, обеспокоенная состоянием наших финансов, регулярно заглядывает в приложение проверить баланс, поэтому отправляю ей коротенькое сообщение:

Да, сто тысяч на нашем счету тебе не померещились. Я потом все объясню.

Свое сообщение я завершаю смайликом в виде сердечка. Молли практически мгновенно присылает в ответ три восклицательных знака.

Артур отводит меня в сторонку.

– Буду ждать здесь на случай, если зачем-нибудь тебе понадоблюсь.

– Ты мне не понадобишься.

– Я на почасовой ставке, а оплачивает все Белмонд.

– А, ну тогда да, можешь и понадобиться.

Артур хлопает меня по плечу:

– Молодец, схватываешь на лету.

Леонора Спайкс ведет меня по коридору.

– Вы что-нибудь знаете об Арчи?

Арчи Белмонд. Отец Виктории.

– Практически ничего.

– Вы из Ньюарка, верно?

– Да, я там родился.

– И Арчи тоже. В больнице «Бет-Израэл». Вырос в маленьком городке по соседству. В Ирвингтоне. Денег в семье не было. Его отец работал маляром, мать пыталась устроиться куда-нибудь бухгалтером. Арчи в старших классах был математическим гением. В семнадцать лет придумал приборчик, который позволял медицинским работникам удаленно контролировать у пациентов на дому жизненные показатели и опасные симптомы. Вам ведь наверняка доводилось слышать истории о талантливых ребятах, которые начинали бизнес в родительском гараже?

Я киваю.

– У родителей Арчи не было гаража. И машины тоже не было. В местном отделении Ассоциации молодых христиан работал уборщик, который знал, что в подвале есть неиспользуемая комнатушка. Без вентиляции, практически неотапливаемая. Вот там-то Арчи и положил начало тому, что сейчас носит название «Белмонд индастриз». И когда он добился успеха, то передал этому уборщику десять процентов бизнеса. Об этой части истории вам наверняка ничего не известно. Арчи не хотел огласки, уборщик тоже. Вы видели в библиотеке всю эту кучу поразительных экспонатов?

Я снова киваю.

– Ни один из них не задерживается здесь дольше чем на два месяца. Отсюда все эти индексные карточки. Белмонды дают экспонаты напрокат музеям. Они постоянно ротируются. И семья покупает их исключительно у частных коллекционеров и дает публике шанс увидеть их – нередко впервые. Белмонды основали самый крупный благотворительный фонд в стране. Вы вряд ли слышали о нем, поскольку Арчи не любит привлекать к себе внимание, в особенности добрыми делами. Он делает пожертвования и настаивает на том, чтобы не было никаких благодарностей, никаких банкетов, никаких называний в его честь. Это не в его характере. Вы, должно быть, задаетесь вопросом, зачем я вам все это рассказываю, – добавляет она после небольшой паузы.

Я пожимаю плечами.

– Вы считаете, что вам предстоит встретиться с избалованными богачами. Так вот, это не так. В вашей голове уже сложился их образ, но он не соответствует действительности. Арчи вырос в бедности. Со своей женой Талией познакомился в Принстоне. Она родилась в Огайо, в Коламбусе, и попала в университет благодаря стипендии Американского легиона. В своей семье она первая, кто получил высшее образование. Отец Талии работал на почте. Они хорошие люди. И, несмотря на всю мишуру, им пришлось немало пережить.

Леонора Спайкс сворачивает налево и направляется к входу в помещение со сводчатыми потолками.

– Хотите услышать слащавый конец истории?

– Конечно.

– У того уборщика, который владеет десятью процентами компании, была дочка. Она окончила юридическую школу и теперь работает в компании главой юридического отдела.

– Вы правы, – говорю я.

– В каком смысле?

– Это слащаво.

Она с улыбкой открывает дверь. Я вхожу в оранжерею со стеклянным сводчатым потолком и огромным количеством зелени. Четверо Белмондов – отец (Арчи), мать (Талия), сын (Томас, он же Ти) и дочь (Виктория) – стоят в разных местах, как будто их расставил режиссер перед тем, как дать команду поднимать занавес. Виктория в углу справа ломает руки. Я смотрю на нее, и она робко улыбается мне в ответ. Что же до остальных, я знаю о них больше, чем признался Леоноре Спайкс. Розовые Пантеры прислали мне на каждого краткую биографическую справку.

Томас, который стоит с бокалом в руке, женат, у него две дочери, живет по соседству, работает в «Белмонд индастриз» на туманной должности вице-президента по маркетингу. По всеобщему мнению, он человек достаточно приличный, из тех, кого раньше называли столпами общества, но известно мне и о том, что юность у него была весьма бурная, с многочисленными приводами в полицию за правонарушения, которые человека бедного неминуемо привели бы в тюрьму. Впрочем, когда ты богат, такое с легкостью списывается на юношескую неосмотрительность и сходит тебе с рук. Я не злюсь на этого малого. Я злюсь на то, что мы не даем всем остальным такого же шанса.

Мать, Талия Белмонд, встает из своего темно-зеленого кресла. У нее царственная