Thornbird - Эль Кеннеди

Моё сердце замирает в груди.

— Что ты имеешь в виду?

— Я слишком проблемный, да? — спрашивает он. — Моя семья связана со Старлингским Потрошителем, и так будет всегда. Всегда будут эти долбаные любители криминальной хроники, шастающие по нашей территории, фотографирующие наш дом. Её дом. Жертва номер шесть. — Грустное выражение его лица пронзает меня до глубины души. — Это тяжело. Я не виню тебя за то, что ты не хочешь взваливать на себя этот багаж.

Я знаю всё о багаже, хочется выпалить мне. Я хочу обнять его. Сказать, что я передумала. Но моя семья несёт ответственность за всё, что он пережил. Я должна быть твёрдой.

— Я обещаю тебе, что дело не в этом. У меня самой есть багаж, поверь.

— Тогда поделись им со мной, — бросает он вызов. — Я понимаю — ты закрытый человек. Это одна из вещей, которые мне в тебе нравятся — как ты держишься в тени. Ты не участвуешь в драмах.

Истерический смех клокочет в горле. Если бы он только знал.

— Но тебе не нужно прятаться от меня. Ты можешь поговорить со мной. Расскажи о своей жизни в Швейцарии. О родителях. Твой отец отправил тебя жить сюда вместо того, чтобы оставить у себя, да? Поговори со мной об этом.

Я не могу, потому что это всё ложь.

— В тот момент, когда мы встретились, мне показалось, что ты меня понимаешь. Как будто ты видишь во мне больше, чем лежит на поверхности. Ну, я знаю, что ты тоже больше, чем кажешься. Так что поговори со мной.

Возвращается то раздражение, которое я всегда чувствую, когда он давит на меня. Я ненавижу, когда меня заставляют говорить о чём — то. Позвольте мне раскрыться естественным образом, чёрт возьми. Как мой дядя. Он это понимает. В тот день в лесу Дэн выбрал тишину, а не давление, и я раскрылась.

Эверетт, похоже, не привык к тишине.

— Эверетт. Ты мне действительно нравишься, — говорю я. — Но мне просто нужно сделать шаг назад. Не торопиться. Хорошо?

— Как скажешь, Райан.

Он уходит, и я его не останавливаю.

Чувство вины душит меня, сдавливает горло, но когда я снова вижу его после обеда, мне уже не так плохо. Я сворачиваю за угол и вижу, что он стоит, прислонившись к шкафчику, а София практически висит на нем. Её рука лежит у него на груди, пальцы играют с молнией его футбольной куртки.

На долю секунды я думаю, что он делает это, чтобы вызвать у меня ревность. Но затем я замечаю его отстранённое выражение лица, то, как он, кажется, даже не замечает руку Софии на себе и её навязчивый, приторный смех. Он где — то в другом месте, за мили от этого шумного коридора и девушки, которая к нему липнет.

София, однако, замечает меня, и её самодовольная усмешка говорит сама за себя:

Я победила.

После школы я несколько часов работаю с Мэгги. Это обычный спокойный день в офисе, к которому я уже привыкла: обновляю объявления, подшиваю документы, отвечаю на звонки. Из небольшой приёмной я вижу кабинет Мэгги. У нее раскраснелось лицо, а на лбу появилась глубокая складка — признак того, что она напряжена. Последние двадцать минут она разговаривала по телефону с пожилым мужчиной, чей дом она выставила на продажу на прошлой неделе. Теперь он решил, что хочет там жить. То есть, он хочет продать дом, но продолжать жить там.

— Стэнли, — говорит Мэгги притворно бодрым голосом. — Боюсь, это невозможно. Если мы продадим ваш дом, новые владельцы захотят в нём жить. Без вас. Да... да... ну, конечно, я понимаю, что вы не хотите переезжать, но если так, мы снимем дом с продажи. — Её лицо становится ещё краснее. Бедняжка, у нее вот — вот лопнет сосуд. — Да, я понимаю, что вы хотите его продать, но...

Открыто улыбаясь, я перестаю её слушать и открываю общий почтовый ящик, чтобы проверить новые сообщения из формы обратной связи на сайте Мэгги. Я нахожу почти дюжину писем, на которые нужно ответить. Обычно нам везёт, если приходит одно. Я открываю первое:

Я ищу информацию о доме в Старлинге, принадлежавшем Саре и Габриэлю Торн. Не могли бы вы предоставить мне подробности...

В следующем сказано:

Можете ли вы сказать мне, кому принадлежит дом на Рокридж — уэй, 1249? Мои поиски не дали результатов. Ищу информацию, чтобы обсудить использование этого участка с владельцем...

Рокридж — уэй, 1249. Мой старый адрес.

Дом Старлингского Потрошителя, дорогого папочки.

Использование участка. Готова поспорить, что это означает вскрытие всех тридцати акров.

Я собираюсь переместить письма в папку «Удалённые», когда понимаю, что должна обсудить это с тётей. Просто потому, что я ненавижу всех этих людей с силой тысячи солнц, это не значит, что мне разрешено удалять потенциальных клиентов.

Я жду, пока она закончит разговор, и кричу в сторону её кабинета:

— Эй, Мэгги, тут страшное количество сообщений через форму обратной связи по поводу дома Торна.

Она встаёт из — за стола и выходит в основной офис.

— Отлично. Начинается, — говорит она с тяжёлым вздохом.

— Что начинается?

— Это случается каждый год в годовщину его ареста. Я предупреждала тебя, когда ты только приехала, помнишь? Интернет — сталкеры наводняют город. — Она недовольно качает головой. — В этом году будет ещё хуже, потому что он только что покончил с собой... — Она замолкает, морщась, когда понимает, с кем говорит. — Извини, дорогая. Я не должна была этого говорить.

— Я не понимаю. Почему этим людям не всё равно? Они не знали жертв. Или моего от... — Я быстро смотрю на дверь. — Или Габриэля Торна. Дело раскрыто. Что им ещё надо?

— Миллион баксов, если уж на то пошло. Хотя, честно говоря, я ожидала, что награда наделает куда больше шума.

— Шума?

— Думала, эти сталкеры скупят все лопаты в хозяйственном магазине Пита и перекопают весь чёртов лес. Но всё прошло довольно спокойно.

Она права. Даже Жасмин, кажется, отказалась от своей «миссии». Прошло несколько дней с тех пор, как я видела, чтобы она исследовала дело. И, несмотря на заявление Зеда о том, что он исследует возможные места захоронений, он явно ничего не нашёл, иначе это было бы на его дурацком сайте или в его подкасте. Да, я до сих пор внимательно слежу и за тем, и за другим. Я не доверяю этому парню. Совсем.