Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

Он паркуется у подъездной дорожки и поднимается на три ступеньки к простому портику, затем звонит.

В отличие от большинства людей, над которыми издеваются камеры Дорожного департамента, Брок Макколл выглядит в точности как на фото в водительских правах, которые Безымянный получил вместе с записанным досье: семьдесят три года, лысая голова, широкое лицо, глубоко посаженные зелёные глаза, челюсти — хоть орехи колоть, и облик человека исключительной жизненной силы, словно его ударила молния, которая не уничтожила, а, напротив, зарядила энергией. Он не просто открывает дверь — он распахивает её.

— Чарльз Паркер? — требует он, прежде чем Безымянный успевает представиться.

— Да, сэр. «Нифельхайм Кэжуэлти энд Лайф». — Такой компании не существует, но визитку оставили в 4Runner; если Макколл спросит, она у него в кошельке. — Спасибо, что согласились меня принять.

— Проходи. Пойдём на кухню. Последнее время я провожу на чёртовой кухне почти всё время: читаю рецепты, делаю вид, будто умею готовить, произвожу в основном несъедобную бурду, но хоть какое-то занятие.

На кухне — техника премиум-класса и большой стол для завтраков со столешницей из белого кварцита, по которому тянутся золотистые прожилки. В воздухе стоит запах свежесваренного кофе, ананаса и кокоса.

На тех столешницах, что не предназначены для готовки, и на столе стоят как минимум две дюжины фотографий в серебряных рамках — странно смотрятся для кухни. На них одна и та же очаровательная миниатюрная женщина, снятая в разные годы её жизни: от времён чёрных как смоль волос до дней седины. На некоторых она вместе с Броком Макколлом.

Безымянный соглашается на кофе. Макколл наливает в две большие кружки. Пьют чёрным. Макколл также выставляет корзинку с мини-маффинами, две тарелки, вилки и салфетки, раскладывая всё с точностью.

— Маффины по рецепту Хармони. Им можно доверять. Маффины — единственное, что я не ухитрился запороть.

Указывая на фотографии, Безымянный говорит:

— Хармони была вашей женой.

— Она была больше, чем женой. Она была половиной моей души. Её нет уже три года. Иногда кажется, будто она ушла вчера, а иногда — будто я один целые десятилетия. Я бы и сам уже отдал Богу душу, если бы не хотел прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как доктор Мёрдок Пенниман получит по шее — так, как заслуживает.

Доктор Мёрдок Пенниман владеет Оукшор-парком.

Человек, который не Чарльз Паркер, цитирует рекламный буклет Оукшор-парка:

— Элегантная резиденция с уходом для активных пожилых людей, которые заслужили право на заботу и баловство.

Лицо Макколла сводит, как у взбешённого сержанта-инструктора.

— Ни один из этих активных пожилых не заслужил права быть убитым, но, чёрт побери, именно это и случилось с некоторыми беднягами. Не то чтобы кто-то из них был беден. Будь они бедны — они бы остались живы. Ненавижу Мёрдока Пеннимана, этого сукина сына. От одного его вида у меня глаза кровью налиться готовы.

2

На обрыве над заливом Литл-Траверс викторианский дом щеголяет декоративными карнизами, несколькими фронтонами, обильной резной столярной отделкой и глубокой передней верандой.

Бадди не нужен ключ: у него есть пистолет для вскрытия замков, хотя к полиции он отношения не имеет. Засов он отводит за шесть секунд. О системе безопасности он не тревожится, потому что заказчик дал ему код снятия с охраны Терезы Гарленд.

Её не будет дома как минимум три часа. Времени хватает и чтобы сделать дело, и чтобы с удовольствием покопаться в самом интимном белье восхитительной мисс Гарленд.

Роберт «Бадди» Дюфрейн совсем не похож на то, каким люди обычно представляют себе человека его профессии.

Самый ходовой образ лицензированного частного детектива — добросердечный крепыш, который месит грязные улицы города, где тёмных мест днём почти столько же, сколько ночью. В благополучные пригороды он выбирается, когда какая-нибудь коварная леди из высшего общества или богатый интриган сделал кому-то гадость, но ему не нужно ничего из того, что есть у них: ни денег, ни власти, ни их беззаботной аморальности.

Бадди Дюфрейн не добросердечен и не крут; ещё до того, как ему позволили сесть за руль, он понял: куда выгоднее быть эгоистичным, скрытным и злобным. Дашь кому-то в морду — он даст сдачи. Ударишь в спину — и он, может, даже не поймёт, кто это сделал.

Бадди работает не в мегаполисе и не в его пригородах. Его территория — восточный берег озера Мичиган, милые туристические городки и анклавы состоятельных людей, которые живут здесь поколениями или недавно сбежали из всё более неблагополучных городов. Им самим и их бизнесу нужен деликатный сыщик — то чтобы поймать вороватого сотрудника, то чтобы вывести на чистую воду гулящего мужа. К их богатству и власти он не испытывает презрения, а если кто-то из них аморален — Бадди это устраивает: он и сам не может похвастаться жизнью праведника.

На частного детектива он тоже не похож. Не высокий красавец, но и не коротышка и не урод. Среднего роста, с небольшим брюшком. Главное его достоинство — обаятельная улыбка; все принимают её за искреннюю.

Текущее задание странное. Ему велено сделать так, чтобы казалось, будто дом тщательно обыскали: словно злоумышленник перелопатил всё до мелочей, а потом старательно разложил всё по местам, лишь кое-где оставив — чуть-чуть — не так, как должно быть. Замысел в том, чтобы Тереза Гарленд заметила ряд мелких признаков и встревожилась. Бадди не должен ничего брать; это не должно выглядеть как ограбление; напротив, нужно заставить женщину подумать, что кто-то подозревает её в двуличии и ищет доказательства.

Поскольку заказчик в этом деле — самый важный в его жизни, Бадди будет педантично следовать инструкциям.

Опасаясь, что кто-то может тайно записать их разговор, доктор Пенниман никогда не обсуждает с Бадди задания — даже когда они встречаются лично. В такие разы они болтают о пустяках, пока Бадди читает письменное распоряжение; затем он возвращает его доктору, который уничтожит бумагу.

В остальное время Пенниман переписывается с помощью смартфона, зарегистрированного на несуществующее лицо — Клода Рейнса, — сотрудника компании с ограниченной ответственностью, фирмы-пустышки, с которой у доктора нет легко прослеживаемой связи.

Теперь Бадди принимается обыскивать дом и оставлять после себя почти идеальный порядок — ровно так, как ему велели.

3

Маффины хороши. Они даже не просто хороши — они великолепны.

В мире, который болен завистью, порождающей вожделение, порождающее жадность, а та слишком часто оборачивается насилием, не сразу