Другое Я - Франк Тилье

в свою галерею ужасов. По сравнению с этим Меропа казалась настоящей Диснеевской сказкой. Жуани достал сигареты и предложил их посетителям, но те отказались. Его серебряный Zippo выпустил язык пламени. И тут Вадим наконец смог прочитать цитату, составленную из букв, вытатуированных на фалангах пальцев полицейского: - CARPE DIEM» .

— Именно эта история с лицом, разбитым ударами молотка, сразу заставила меня насторожиться, когда ваша записка поступила в отдел. Нашему клиенту устроили точно такое же обращение. Несмотря на крайне изношенное состояние останков, вскрытие выявило следы масштабной реконструктивной хирургии. Зато все винты и пластины были удалены, а в глазницах также обнаружились следы от лезвия.

— Он вырезал ему глаза, — прошептал Вадим. — Точно такой же способ действий…

Жуани кивнул. Из его губ вырвался клубок дыма.

— Мы думали, что это был единичный случай, но, похоже, на свободе бродит какой-то псих, который выслеживает людей с пластикой лица, будь то мужчины или женщины. Это меняет ситуацию.

Вик вернул пачку фотографий. Их коллега был прав, это меняло ситуацию. Они снова двинулись по тропе.

— Ни малейшего представления о личности вашей жертвы? О её происхождении? — спросил Вик.

— Ничего определенного о ней нет, нет. Мы обшарили все местные больницы на случай, если хирургия приведёт нас к чему-то, но тщетно. На скелете обнаружилось несколько старых переломов — это был парень, который, судя по всему, немало побродил по миру, несмотря на свой юный возраст. Ничего конкретного. Зато токсикологические анализы дали нам пищу для размышлений.

Полицейский придавил окурок о кору дерева, а затем спрятал его в маленькую металлическую коробочку, которую засунул на дно кармана.

— Лаборант обнаружил три важных вещества в волосах. Первое вещество, самое свежее, — это празозин. Это…

— …антигипертензивное средство, которое можно использовать при посттравматическом стрессовом синдроме для уменьшения ночных кошмаров, — прервал его Вик. — Наша жертва тоже принимала его вплоть до самой смерти.

Жуани удивлённо посмотрел на него.

— Чёрт возьми, какое совпадение… Второй, более давний, — это анестетики. Несомненно, связанные с операциями на лице. А третий, за несколько месяцев до операции, — это фенетиллин, синтетический наркотик из семейства амфетаминов…

— Каптагон.

— Каптагон, да. Только не говорите мне, что ваша жертва тоже его употребляла?

Вадим покачал головой.

— Она употребляла наркотики, но более традиционные. ТГК.

— Каптагон повышает выносливость, агрессивность, вызывает эйфорию и даёт ощущение непобедимости, — пояснил полицейский из Аннеси. — Его можно найти прежде всего в Сирии, которая стала крупным производителем этого наркотика, и повсюду на Аравийском полуострове. В Европе это вещество циркулирует в основном в джихадистских кругах. Знаменитый наркотик террористов…

Они подошли к машинам. Рядом с их автомобилями стояла ещё одна машина. Пара пенсионеров, вышедших на прогулку. Вик смотрел, как они уходят, держась за руки. Нормальная жизнь, которая теперь была для него недостижима.

— Мы, значит, пошли по этой зацепке и проверили всех, кто числится в списке «S» в этом регионе. Но и здесь ничего не вышло: среди тех, кто ещё был жив, и тех, кто умер уже давно. В то же время каптагон — это не исключительно террористическая штука. Сейчас, со всей этой синтетической дрянью, молодёжь глотает что угодно.

Вадим наблюдал за Виком краем глаза. Его напарник всё ещё пристально смотрел на прогуливающихся.

— Что касается убийцы, то здесь тоже ничего нет, — продолжил молодой лейтенант. Анализ данных антенн, камер, мы всё это уже перебрали. Есть только одна последняя вещь, которую я должен вам показать, прежде чем мы уйдём, чтобы картина была полной. Вы ничего особенного не нашли на своём трупе? Какую-нибудь деталь, которую убийца мог оставить намеренно?

— Нет, ничего особенного.

Матье Жуани достал мобильный из кармана, несколько секунд пролистал галерею фотографий, а затем направил телефон на обоих мужчин. На экране, разложенные на столе, лежали небольшие камни довольно светлого цвета.

— Содержимое «пира. - Семьдесят девять камней. Дешевый известняк, такой, какой покупают в магазинах для домашних мастеров и разбрасывают по клумбам для украшения. За исключением одного, который оказался гранитным…

Вик нахмурился, когда появилось следующее изображение. На этот раз камень, снятый крупным планом, был темнее, слегка блестел и имел примитивную гравировку. Грубо начерченный глаз.

— Этот ублюдок подписал своё преступление, — злобно проворчал Вадим.

37

Сибилла сидела за кухонным столом, одна перед своим дневником снов. Эрван ушел на работу уже добрый час назад, не попрощавшись с ней. Они поссорились из-за лекарства, которое она выплюнула. Она прочитала в его глазах такое разочарование… Он почувствовал себя преданным. Когда он потом спросил, что заставило её погрузиться в ванну, она просто рассказала, что ей приснился её несчастный случай и что она хотела спасти своего сына, не вдаваясь в подробности.

Она записала важные детали, которые до сих пор не выходили из головы. Омофония между именами Эдит и Эдди, слова, написанные на клочке бумаги: - Я взломала код. Код, позволяющий выбраться из лабиринта. - Она также переписала всё, что произошло снаружи шале. У неё до сих пор мурашки бегали по коже. Она погрузилась в кошмар и едва не погибла в реальности. Если бы Эрван не вмешался…

Сибилла спрятала свой блокнот за плинтусом в спальне, надела свитер с высоким воротником и решила немного подышать свежим воздухом. Она прошла по главной улице до парка Археос. Там она уставилась на опушку леса. Её вновь пронзил дрожь. Я была там той ночью, я действительно была там… Почему эти животные привели её туда, к бункеру, чтобы столкнуть с воспоминаниями о несчастном случае? Почему её разум подтолкнул её войти в машину? Чтобы показать ей, что Тома там не было?

Она подумала о плюшевой игрушке и таинственной флешке, найденных в капсуле, закопанной в Булонье. Что это означало? Действительно ли существовала вероятность, что её сына не было с ней в день аварии? Конечно же, нет. Как могло быть иначе? Пожарные вытащили его из воды. Его похоронили, и мать сказала ему, что видела, как гроб закрылся над ним! И всё же в ней витала крошечная тень сомнения. Все та же мысль, та же навязчивая идея: она так и не видела тела своего ребёнка.

Смущённая, она развернулась, как раз в тот момент, когда в клинику вошёл мужчина на двух полностью протезированных ногах. Чуть дальше сотрудники курили перед исследовательским центром. В целом в деревне было не очень оживленно.