Другое Я - Франк Тилье

воду. Он наблюдал за бурлящими волнами и за тем, как пена разбивалась о скалы. Их человек пошёл на огромный риск, если забрел сюда. Зачем ему было так утруждаться? Пока он не смог ответить на этот вопрос, он продвигался, оставаясь начеку, до того места, где были обнаружены останки Меропы. От неё не осталось ничего, кроме клочка жёлто-чёрной рубализы и, возможно, нескольких следов её падения. В любом случае, никто бы и не заподозрил, что неделю назад в этом тихом месте произошло нечто ужасное.

В голове Вика, напротив, Меропа все еще лежала там: разбитая у его ног, с правой ногой, согнутой под невозможным углом, и сломанной рукой, откинутой назад. Убийца тоже, должно быть, был здесь. Возможно, даже стоял точно на том же месте, что и полицейский. А что дальше? Вик осмотрел окрестности. Вокруг были в основном стволы деревьев. Свет стал чуть слабее, с реки поднималась прохлада. Он начал внимательно изучать кору деревьев, и чем дальше продвигался, тем больше убеждался, что идет по ложному следу. Все это было бесполезно.

Если только… Когда он оказался на высоте пяти или шести метров над тем местом, где тело остановилось, он что-то заметил. Блеск.

Он достал перчатки и осторожно подошел ближе. Темно-синий карабин с серебристым винтовым фиксатором свисал с конца небольшого отрезка альпинистской веревки, которая, в свою очередь, была привязана к ветке сосны, словно зловещий тотем. Узел был завязан на уровне роста человека. Вик замер, ошеломлённый. Сердце забилось в груди. Он уже видел подобное снаряжение, на первый взгляд с такими же узорами и цветами. Дело в том, что его память никогда не подводила его, в том числе и в мелочах, и этот образ всплыл из глубин его подсознания.

Он сфотографировал это на телефон, отправил одну фотографию Вадиму с коротким сообщением: - Тебе это о чём-нибудь говорит? - В ожидании ответа он осторожно снял набор и сунул его в сумку для вещественных доказательств. Пока он поднимался, зазвонил его телефон. Вадим.

— Где ты это нашел?

— Примерно в десяти метрах от того места, где мы обнаружили тело.

Наступила пауза. Если Вик не ошибся — а, судя по интонации Вадима, это было так, — он без труда представлял, в каком состоянии умственного смятения находился его друг.

— Чёрт, Вик, ты должен привезти это сюда. Немедленно!

40

Вадим жил в небольшом таунхаусе 1980-х годов в Фонтене, городке, утопающем в агломерации Гренобля. Они купили его вместе с Элизабет сразу после свадьбы, и он решил остаться там, несмотря на развод, в окружении старых воспоминаний. Томас родился там, вырос там и чувствовал себя там хорошо — это было самое главное.

Когда он вернулся в тот вечер в компании Вика, он поблагодарил няню, которая, как всегда, согласилась остаться дольше, чем было запланировано. Было уже почти 20 часов, она уже накормила Томаса ужином и переодела его в пижаму. Как только подведение итогов дня закончилось, она тихонько удалилась. Тогда полицейский провел рукой по волосам сына, который хотел с ним поиграть.

— Мы с Виком спустимся вниз, посмотрим кое-что, а потом я вернусь, хорошо? Раскрой «Игру гуся, - потом сыграем партию. Как дела в школе?

Томас ответил ему что-то, но он не вслушивался. С тех пор как Вик прислал ему эту фотографию, а потом показал печать, он не был в своем обычном состоянии. Он пытался улыбаться, но влага в глазах выдавала его волнение. Вместе с коллегой, идущим следом, он направился к двери в конце прихожей, и они спустились в подвал — помещение, заваленное ненужными вещами, накопившимися за долгие годы. Среди них была целая куча вещей, от которых родители Элизабет отказались после смерти дочери и которые он, таким образом, смог забрать.

Не проронив ни слова, он пробился сквозь завалы и принялся рыться в коробках. Горы одежды, безделушки, посуда… Вик держался в стороне, молча. То, чем они сейчас занимались, совершенно не соответствовало установленным процедурам. Нельзя было так просто разгуливать с опечатанным мешком без официального документа. Учитывая то безумие, в которое он ввязался с Мари-Поль Курвье, это, впрочем, было для него самой меньшей из проблем.

Через несколько минут Вадим выпрямился, держа в руке спортивную сумку. Он вернулся к Вику, опустился на колени и, в свете голой лампочки, почти с благоговейным трепетом расстегнул молнию. Сразу же он высыпал содержимое на пол. Карабины, стопоры и другие металлические детали для скалолазания блестели среди веревок. Пальцы Вадима задрожали, когда он взял конец одной из веревок и карабин. Взволнованно он положил их рядом с печатью. Острая боль пронзила ему живот. Он резко вскочил и отступил, почти шатаясь, со слезами на глазах.

— Это её снаряжение. Это снаряжение Элизабет…

Память Вика не подвела его. Это были те же цвета, те же узоры. Всё было абсолютно одинаково, и это казалось ему нереальным, невозможным. Вадим теперь пристально смотрел на него, словно ожидая от него объяснений.

— Это не её снаряжение, — сдержал он себя. — Просто оно такое же.

— А какая разница? — отрезал его напарник сухим тоном. У жертвы из пруда в желудке лежал камень. А теперь мы натыкаемся на эту веревку и карабин, висящие неподалеку от места, где нашли Меропу. Две взаимосвязи с альпинизмом. Чёрт возьми, Вик, есть тысячи моделей, почему именно та, что у Элизабет?

— Не знаю, Вадим. Может, это просто совпадение?

— Совпадение? Ты что, издеваешься?

Вик хорошо помнил результаты анализа куска гранита. Элизабет погибла у подножия скалы в массиве Бельдонн, недалеко от Гренобля. Происходил ли камень именно оттуда? Нет, это не имело никакого смысла. Сейчас Вадим тяжело дышал, прижав ладони к вискам.

— В этом нет никакого смысла, — пробормотал он, словно вторя мыслям своего коллеги. — Никто, кроме нас, не сможет установить такую связь. Это означало бы, что убийца рассчитывал на то, что криминалисты из Гренобля будут направлены на дело Меропы и…

— Это в нашей компетенции, это кровавое преступление, это обязательно мы. Чего я не понимаю, так это почему он втягивает твою бывшую жену в свои преступления. Зачем привлекать к ней внимание с помощью таких запутанных улик? Он её знал? А тебя он знает? Какова, черт возьми, его цель?

У Вадима в голове царил такой хаос, что он не мог сосредоточиться. Вид этих вещей вызывал у него ужасные образы. Вик чувствовал, что его