Леший. Дух огненных озер - Артур Гедеон

Глаза Кассандры округлились:

– Да ладно?! Антон Антонович, что, правда?!

– Правда, правда.

– И опять без меня?!

– Этот визит мог плохо закончиться, Касси, – сказал Андрей. – Это тоже правда. И потом мы решили дать тебе отоспаться.

– Хитрая бестия! – вспоминая хозяйку фермы, кивнул бодрый старик. – Хитрющая. Была бы у нее сила Кучерёма – она бы попыталась уничтожить нас на месте. Но у нее другие способности, это уже понятно.

– Больше ничего не пропущу – даже с риском для жизни, – сказала Кассандра. – Так куда едем?

– К чувакам, потомкам чувеков, которые являлись потомками чувыков, – попытался объяснить задачу Крымов.

– Тех самых? – удивилась журналистка. – Что под горой жили, где сейчас болота?

– Точно.

– И когда?

– Завтра утром поедем, – сказал Крымов. – И вот что еще, Касси. Теперь оглядывайся по сторонам – с этого дня мы играем с силами зла в открытую.

– Ладно, буду, – послушно кивнула девушка.

2

Рано утром следующего дня всей компанией они выехали на юг, в сторону казахских степей. В какой-то момент они взяли южнее, и дорога к чувычьим болотам оказалась слева от них. Еще через час на горизонте сверкнуло гигантским зеркалом озеро Бердемей. Это были древние кыпчакские, а потом и монгольские степи. Молодой воинственный народ, стремительно поглощавший другие народы, в короткий срок занял большую часть Евразии и впоследствии, смешавшись с местными племенами, стал основой для многих других народов. Одним из них и были грозные и жестокие чувыки, поедавшие своих врагов и строившие дома на их костях.

По дороге Пастушков зубрил самые популярные слова чуваков, чувеков и чувыков, которые трудолюбиво записал ученик Миклухо-Маклая – этнограф Саранский.

– Кем мы представимся? – спросил он у старейшины экспедиции.

– Учеными, конечно, – ответил Антон Антонович. – Моя любимая роль! Быть профессором или академиком. Впрочем, мы можем представиться и божествами.

– Как это? – удивился Пастушков.

– Очень просто. Приходишь, простираешь руки к небу, говоришь что-нибудь высокопарное, а потом совершаешь чудо.

– Чудо?

– Ну, там, поджигаешь на расстоянии вязанку с хворостом. Или дерево, или даже дом, если до кого-то не доходит. Если дураки кругом. Или говоришь: «Коза, умри!» – и коза умирает.

– Боже, – пробормотал Крымов.

– Вот-вот, – подхватил Долгополов, – и тебе говорят: «О боже!» И падают ниц.

– И скольких коз вы поубивали, Антон Антонович? – спросила Кассандра.

– Немало, и не только коз, деточка, не только коз. Однажды я представлялся сияющим Пачакамаком, богом солнца, но это было очень давно и на другом континенте.

– Давно – это когда? – спросил Пастушков.

– Очень давно, Юра, очень. И вокруг меня не цивилизованные чуваки бегали, а самые настоящие злобные кровожадные инки.

– Шутите, Антон Антонович?

– Конечно, он шутит, – успокоил библиотекаря детектив. – Наш Антон Антонович – большой шутник.

– Кстати, а какая у нас версия? Ну, зачем мы прибыли к ним, к чувакам? – не унимался Пастушков. – Что мы им скажем, если спросят? Или сразу будем коз убивать?

– Эх, Юра, Юра! – воскликнул Антон Антонович. – Как говорит Карнеги, этот плагиатор самых простых общечеловеческих истин, хотите расположить к себе человека – проявите к нему интерес. Вот мы сейчас и проявим интерес – мы собиратели древних легенд и поверий, трое ученых с милой ассистенточкой. Касси отлично разряжает атмосферу.

– Спасибочки, – откликнулась с заднего сиденья Кассандра.

– Так вот, мы – фольклористы, – продолжал Антон Антонович, – но больше всего нас интересуют древние легенды и поверья племени чувыков, этих богатуров бескрайних кыпчакских степей.

Автомобиль Крымова приближался к степному поселению, состоявшему из полусотни шатров – охристо-золотых юрт с красными, черными и синими рисунками, причудливыми для глаз европейца.

– Кстати, если вы помните, монголы себя называли «голубыми волками», – заметил Пастушков. – Так вот, чувыки себя называли «черными волками». Так пишет Саранский. Возможно, чуваки сохранили и эту традицию.

– Черные волки? – откликнулся Долгополов. – Слишком пафосно, но возьмем на заметку. – Он снисходительно покачал головой: – Ох уж мне эти дети степей!

Когда путешественники подъехали ближе, то увидели, что рисунки на шатрах были совсем не абстрактными – они примитивно изображали кровавые бои, ритуальные пляски, казни и торжествующих победу чувыков, жаривших на кострах и поедающих побежденных ими врагов. Автомобиль остановился перед невидимыми вратами в чувычий град, у длинного шеста с кроваво-красным флажком.

– Это урга, – заметил Крымов. – Метка границы. Поедем дальше – будет вторжение. – Он обернулся: – Чего притихли, этнографы-фольклористы? Выходите уже, – распорядился водитель и, открыв дверцу «форда», первым шагнул в золотисто-охристую, как и юрты, степь.

Трое путешественников вышли за ним из машины, и вся четверка ученых двинулась к туземцам. Отовсюду поднимались дымки – чуваки готовили еду. Одеты они были по-монгольски, в халаты до колен с широкими поясами, в шапки с угловатыми отворотами, дети бегали в просторных рубашках. На непрошеных гостей смотрели по-разному: кто безразлично, кто с интересом, а кто и подозрительно. Но ощущения, что тебя в скором времени попытаются съесть, не было. Или почти не было.

– Азиатские народы – хитрые, – важно шагая впереди всех, заметил Антон Антонович. – Всегда скрывают истинные чувства. Так им еще Чингисхан заповедал! Прикинься торговцем, а когда наступит ночь, берись за нож. Нам, главное, не засиживаться до темноты. А то Крымова съедят, им сильные не нужны, нас с тобой, Юра, заставят казанки скрести и крупу перебирать, а нашу даму в жены возьмут.

– Кто возьмет? – спросила Кассандра. – Вождь?

– Все сразу – они любят светленьких, а рыженьких особенно. Чингисхан у них рыжим был.

– Всегда вы какую-нибудь гадость скажете, – бросила Кассандра. – Но засиживаться до темноты и правда не стоит, – согласилась она. – Будем работать энергично.

Гуманитарная экспедиция остановилась недалеко от первых шатров.

– Давай, Юра, покажи, что ты не просто так теребил свою книжицу – пойди и скажи им что-нибудь, – распорядился Антон Антонович. – И поклонись пониже, и улыбайся. Вызывай к себе доверие, одним словом.

Кланяясь, Пастушков живенько поспешил вперед.

– Только б не упал, – заметил Крымов. – А то съедят.

– Не съедят, – решил Долгополов. – Из уважения к его сединам. Хотя кто его знает…

Но уже скоро одно слово: «Уцоные!» – полетело по всей округе, от шатра к шатру.

– Кажется, это означает «ученые», – заметил детектив.

– Я знал спасительное слово, – снисходительно заметил Антон Антонович.

Скоро гостей обступили, особенно крикливые дети, и четверку повели к старейшине племени в центральный шатер. Но обстановка заставила их ненадолго скучиться на пороге. Шатер был увешан человеческими черепами. Сморщенный старик в халате сидел в глубине шатра на длинном низком диване и курил длинную трубку. В центре шатра, как раз под дыркой в куполе, на железной конструкции стоял закрытый казанок, под которым еще тлели угли.

Гости поклонились.

– Баргамлык, – заикаясь,