Леший. Дух огненных озер - Артур Гедеон

досталось ничего». Я даже не сомневаюсь, кто были эти два брата и кто их сестра. С помощью вероломства и коварства Ажар стала правительницей этих мест, а самих чувыков сделала людоедами. Она купила их души и сделала глупых чувыков проклятым племенем. Ее почерк, ее!

– Полностью с вами согласна, – подхватила Кассандра. – Но какой же у нее опыт соблазнения, а? Я о времени?

– Тысячи лет, Касси! – ответил Долгополов. – А вы что скажете, Андрей Петрович? Вы-то, как и я, видели ее воочию.

Но Крымов, накручивая баранку, только одобрительно мычал и ничего не говорил.

– Меня тошнит, – пролепетал Пастушков. – После этого курева…

– Терпи, Юра, всех тошнит. Нет, госпожа Аделаида, так не пойдет! Кое-какие грешки за вами водятся, – Долгополов даже пальцем погрозил невидимому объекту, – и грешки немалые! Вот она, хозяйка этой земли, злой дух Изумрудных болот и Огненных озер! Или наоборот, черт их дери!

3

В этот же день, когда «форд» Крымова с пассажирами выехал из Сарайска и устремился по трассе в сторону озера Бердемей, с небольшого аэродрома фермы «матушки Лады» взлетел компактный французский вертолет «Еврокоптер АС 355» и также направился на восток. Через два с половиной часа он сделал дозаправку в Уфе, поднялся и вновь, хлестко нарезая лопастями эфир, устремился в том же направлении. И около полудня приземлился на окраине милого уральского городка Копейска, прославившегося своими угольными копями и бурным развитием алкогольной промышленности. Приблизительно в это время бабушка-жрица Тангиз была на середине своего эпического повествования.

Такси доставило пассажирку вертолета на улицу Алябьева, к пятиэтажному дому. Телохранитель деловой дамы, роскошной блондинки с длинным каре, остался караулить хозяйку у подъезда облупившейся хрущевки.

Дама поднялась на пятый этаж и, оглядев номера, позвонила в нужную дверь. В квартире послышалось шарканье шагов, они приближались.

– Кто? – спросили за дверью.

– Открывайте, бабушка, вам посылка.

Защелкали замки, дверь открылась и выглянула одетая в спортивный костюм милая старушка с хитрым лицом.

– Какая посылка? – спросила хозяйка надтреснутым голоском.

– Дорогая, – ответила женщина.

– А посылка где? Вам кого, девушка?

– Не узнала, карга старая? – ответила вопросом на вопрос гостья.

Старушка беспомощно захлопала глазами, а потом так и попятилась назад.

– Пресвятой дьявол!

– Узнала, значит, – сказала дама, шагнула вперед и сама толкнула дверь в коридор. – Не охай и не ахай, Хильда, у меня к вам обеим дело.

– Тише, мамочка, тише, – почти заплакала старушка. – Соседи услышат! Придется вновь травить и бежать куда глаза глядят! – Старушка вновь выглянула в подъезд, быстро захлопнула дверь и закрылась на все замки. – А мы так устали бегать! Сил больше нет!

К этому времени дама уже прошла в гостиную и села за стол. Из пенала хрущевки выглянула вторая старушка – копия первой, как видно, ее близняшка, только в халате.

– Вы кто, из домоуправления? – спросила она.

– Договоришься – я тебе сейчас башку сверну, – сказала гостья.

– Матушка-злыдня! – всплеснула руками вторая старушка. – Дьявол небесный!

И мигом скрылась в крошечной спаленке-пенале.

– Вы издеваетесь? – спросила дама. – Сколько этот спектакль будет еще продолжаться? Сигридрива! Вылезайте, ведьмы, мое время дорого!

Наконец обе старушки отважились показаться пред очи властной дамы.

– Садитесь, – приказала та.

Старушки сели на сиротский диванчик.

– Что у вас нового, сестренки?

– Сидим тише воды, ниже травы, как ты и велела, – сказала та, которая открывала дверь и была названа Хильдой.

– В булочную, в продуктовый – и назад, – добавила вторая, которую назвали Сигридривой.

– Никого не убиваем, не мучаем, а так хочется, – вздохнула первая.

– Кругом их агенты рыщут, будь они неладны, нас ищут и таких, как мы, – поддержала ту сестра. – Шаг влево, шаг вправо – и сцапают. Сколько же еще свободы дожидаться-то?

– А что, очень хочется? – прищурила левый глаз деловая дама. – Сердце кому-нибудь вырвать?

– А кому? – оживилась Хильда.

– Да, кому? – еще пуще ожила Сигридрива. – Руки-то чешутся!

– Мочи нет, – поддержала ее Хильда.

Гостья рассмеялась.

– Так что, и впрямь засиделись, ведьмы? Готовы вытащить мечи из ножен?

– Да говори уж, не тяни, матушка! – почти заплакала Хильда.

– Не искушай, матушка-владычица, – натурально заплакала Сигридрива, пустив горькие слезы по морщинистому лицу. – Мы ж без крови и обмана, без страданий человеческих совсем угасаем! Скоро свернемся, как сушеные цветочки, и рассыплемся. Хватишься нас – а нету!

– Цветочки мои сушеные, будет вам работа, – сказала дама. – Как раз по вашей части. – Она встала и прошлась по гостиной. – Я сама умею многое, но далеко не все. У вас свои таланты…

Она остановилась против Хильды, поманила ее пальцем, и та потянулась к гостье. Дама взяла старушечье лицо в ладонь, затем провела по нему рукой, а потом стала с силой давить на скулу, и та вдруг провалилась, лицо стало мягким, как пластилиновое, и глаз выполз наружу.

– Больно, матушка, – проблеяла Хильда. – Очень больно.

– Знаю, что больно. – Гостья отпустила лицо старушки, и оно сразу обрело свою форму. – Вот этого я не умею. Я была последней, когда меня рожала мать. Все подарки ушли старшим братьям – Кучерёму и Болгарыку, талант превращения и перемещения, мне мало что осталось. Но мне красоты досталось сполна! Тоже неслабое оружие, между прочим, а подчас и смертельное. – Она отошла от дивана и под взглядами двух ведьм подступила к балконному окну. Внизу во дворе играли дети. – Знаю, что могу на вас положиться. Помню, как однажды под колеса моего экипажа вы заманили того архитектора, Скворцова, хорошо помню.

– Было, было, – живо закивали Хильда.

– Раздавило дурачка, – подхватила Сигридрива. – Как лягушонка.

– Вот-вот, как лягушонка. Только этот совсем не лягушонок. Кто из вас рассказывал, что лет этак пятьсот назад чуть не угодил на костер? Якобы один инквизитор, не простой, от самих небес, втюрился в одну из вас, по-настоящему втюрился, и закрутилась у вас любовь. – Дама обернулась к двум старухам. – Но потом он встал перед выбором – оставить возлюбленной жизнь или сжечь ее на костре. Он решил, что долг превыше всего. Но в самый последний момент дал слабину. Он владел огромной силой внушения и, видя, как огонь подбирается к ногам его возлюбленной, сказал всем, кто там был: «Замрите и забудьте!» И они замерли и забыли, где они и что они. Он разрезал веревки и отпустил ее!

– Я была тогда очень хороша, – вздохнула Хильда. – Юна и нежна! Как только что распустившийся цветок – белая роза! – А следом она мелко рассмеялась. – Тело как у греческой богини, нежнейшая кожа, голос – флейта! Пальчики оближешь, заслушаешься, утонешь в любви к такой нимфе!

Дама усмехнулась этим сравнениям.

– Верю, верю. А каким был он? Этот инквизитор?

– Маленьким, смешным, с пышными рыжими волосами! И