Леший. Дух огненных озер - Артур Гедеон

– Вижу интригу, – сказал Крымов.

– А то. Но эйфория занимает все больше места в вашей душе, выветривая из нее вечные смыслы! И чем больше вы потребляете сладостей от «матушки Лады», тем она сильнее. А привыкаемость к ее действительно вкусной продукции просто фантастическая. И вот через эту тотальную беззаботность к вам и подступится он, враг рода человеческого, и уведет вас с прямой дороги в свои края, на темную сторону, и когда вы очнетесь там, баран бараном, да просто дубина стоеросовая, будет уже поздно. В сущности, старая ведь песня. Все, что происходит на земле, это борьба между добром и злом за душу человека. И мы все время проигрываем, потому что глупых и беспечных в тысячи раз больше. А «сладости матушки Лады» и последствия их потребления будут распространятся почище любой чумы, любой заразы, любой самой стремительной эпидемии.

– Но почему арбузы? – спросил Крымов.

– Потому что это самый быстрорастущий и неприхотливый овощ. Кстати, арбуз – это ягода. И огромная к тому же. И в сладостях – добавки из арбузов, взращенных на водице из Огненных озер, которая крепко настоялась на костях и плоти человеческой, на страданиях и боли, ненависти и страхе. Так что все тут непростое – и водица, и арбузы, и итоговая продукция расчудесной «матушки Лады». Но, повторяю, пока все это гипотеза, и пока не начнется сама эпидемия эйфории, доказать что-либо будет просто невозможно.

– И нет никакой надежды, что явится Ангел Алиса и снесет мечом голову Аделаиде Савойской? – спросила Кассандра.

Долгополов отрицательно покачал головой:

– Пока что нет – священный древний договор охраняет ее от огульных и необоснованных обвинений.

– А что за договор такой? – набрался смелости и спросил Пастушков. – Уж слишком образно, Антон Антонович. Что скажете, коллеги?

О таинственном договоре хотел узнать каждый, и Крымов, и Кассандра Лопухина, но они точно знали, что запретную информацию из Антона Антоновича Долгополова и клещами не вытянешь, если он сам не решит с ними пооткровенничать.

– А почему бы и нет? – вдруг пожал плечами бодрый старик с пенной седой шевелюрой и облачками старомодных седых бакенбард. – Почему бы вам и не узнать в общих чертах об этом древнем договоре? – Он налил еще полбокала коньяка и выпил его, но на этот раз с расстановкой, и закусил кружочком копченой колбасы из купленной в супермаркете нарезки. – Ангелы и демоны могли бы воевать друг с другом вечно и превратить землю, это ристалище для честолюбивых демиургов, в сущий ад, то есть буквально, но в какой-то момент решили провести черту, которую переступать нельзя. Вы, демоны, не заходите сюда, и все. Живете на своей темной стороне – и живите, грызете души неисправимых злодеев, и на здоровье, поделом им, но если вы только попытаетесь вторгнуться в пределы света, попытаетесь сбить с истинного пути праведника, на которого у Бога свои планы, головы вам не сносить. Будет вам кара! Тут надо понять главное, коллеги: божественная суть всегда сильнее дьявольской. Но! – Он прихватил из нарезки ее один кружок колбасы и отправил его рот. – Человек-то слаб и со своей свободой воли, дарованной ему Создателем, всегда готов напортачить. Сами подумайте: посади первоклассника за руль автомобиля, покажи ему педальки, он так нажмет на газ, что мало не покажется, и все светофоры побоку. Так вот нечего подталкивать человечка в пропасть! Подтолкнешь – будешь отвечать. А скорее всего, будешь просто уничтожен. Оттого демонюги и хитрые такие – все исподтишка делают. А людишки покупаются. Как там у классика? «Ах, обмануть меня не трудно – я сам обманываться рад». Оттого у нас так много работы. Не так ли, Андрей Петрович?

– Соглашусь, – кивнул Андрей Крымов. – Немало.

Антон Антонович взглянул на Пастушкова, который слушал его приблизительно с таким выражением лица, с каким древние крестьяне слушали Баяна на зеленом лужочке.

– Бьемся с ними, бьемся, Юра, а что в итоге? Сами знаете, споры ядовитого гриба самые живучие, и сколько ни перекапывай землю, поганки и мухоморы лезут вновь.

– А если все сжечь? – предположил наивный Пастушков. – Ну, уничтожить все? Грибницы вместе с землей? А потом все заново насадить?

– Ну, так Бог уже делал, – усмехнулся Долгополов.

– В смысле?

– В смысле, опыт уже есть, уважаемый Юрий Вениаминович, – скептически заметил Долгополов. – Всемирный потоп. Забыли? Большой буль-буль-буль. Ной спасается вместе с семьей на чудо-ковчеге, и с каждой тварью в двух экземплярах, – ну и как, сильно помогло? Мы там же, где и были когда-то. Пресловутая свобода воли, страстишки и раздолбайство человеческое, его обезьянья половинка тянут и тянут назад, к отправной точке. – Предводитель компании вновь окинул взором своих друзей. – Ну, студенты? Кому что неясно? Задавайте вопросы. А если нет, поухаживайте за мной, обедать хочу. Трапезничать. А потом будем и собираться.

Вскорости Антон Антонович ел куриный суп, подогретый ему заботливой Кассандрой, и говорил о ближайших перспективах:

– В Синем бору мы навестим еще раз подземелье Губина, устроим экскурсию для господина Пастушкова, нашего московского друга Юрия, о чем он мечтал полжизни. – Бодрый старик говорил с набитым ртом, активно жуя. – Далее запугаем работников детского сада возможным взрывом газа, понимаю – жестоко, но куда деваться, я уверен, жадный отставник так и зарится на подземные сокровища; затаримся как следует губинским коньяком, чего не сделали в первый раз, может, сопрем еще пару статуэток, да-да, на память, и будем возвращаться в Царев.

– Спасибо, Антон Антонович, спасибо, – готов был расплакаться растроганный Пастушков. – Я буду счастлив и благодарен вам до конца жизни.

– Верю, верю. Только умирать не торопись, Юра. В Цареве мы будем ждать окончательной экспертизы и наблюдать за тем, как рассылается по миру продукция «матушки Лады». Если раньше не сможем предотвратить эту эпидемию, не выведем эту демонессу на чистую воду. А еще я поработаю над антирекламой, – Долгополов задумался с ложкой наперевес, – ну, например: «Тортик съел ты от «матушки Лады» – вскоре лег за могильной оградой». Или: «Чем вкуснее – тем страшнее». Ну, я еще подумаю над текстами. Надо давить на консерванты, на возможное ожирение и сахарный диабет, чего особенно боятся людишки. И вы тоже подумайте, друзья мои, особенно вы, Кассандра, воинственное слово – это ваша профессия и стихия.

– Буду думать, – пообещала та. – Но с Ангелом Алисой было бы веселее и проще.

– Знаю, всем нам хочется чуда, – доедая суп, кивал Долгополов. – От начала века одно и то же. Отсюда все сказки и байки: давай, щука, исполняй желания!