Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

Всё так же каждый свой день я проводила в больнице, по новой знакомясь с Игнатом, ворвавшимся в мою жизнь. Немцов шёл на поправку, медленно, но верно. Перенёс ещё две операции и активно проходил физиотерапию. Работа с психологом уравновешивала его гнев, когда он рассматривал своё лицо в зеркале, а разговоры со мной гасили раздражение на дотошный персонал.

Нам стало легче обсуждать случившееся много лет назад, анализировать и принимать прошлое со всеми его нелицеприятными сторонами. Видела, как больно ему вспоминать и как тошно от осознания своих пороков. Почему-то, проговаривая всё это вновь, я как будто отпускала обиды, очищалась от их черноты.

— Ты когда-нибудь сможешь меня простить, Ирина? — часто спрашивал Игнат, с прищуром всматриваясь в глаза.

— Я давно простила, — отвечала ему, стараясь не улыбаться. Какая-то глупая игра…

— Простила, но не забыла, — тяжело вздыхал, откидываясь на спинку кровати и погружаясь в фотографии, которых скопилось уже на целый альбом. — Хороший у нас мальчишка получился. Ты молодец, Ира. Самая лучшая мама. Лёшке повезло.

После таких рассуждений Игнат впадал в лёгкую депрессию, заканчивающуюся маленьким взрывом. Ощущение, что он молча скручивал в себе тугую спираль, которая потом враз выпрямлялась, выплёскивая всё говно и негативные мысли носителя. Нет, меня Немцов не оскорблял, но не дай бог в этот момент кому-то зайти в палату. И чем крепче он стоял на ногах, тем чаще случались неконтролируемые скачки настроения.

— Игнат нестабилен, — поделился своими наблюдениями психолог. — У него потерян якорь. Он не может найти ничего, за что можно зацепиться.

— Сын может стать стабилизатором? — поинтересовалась, боясь за психическое состояние Немцова.

— Часто, именно дети вытягивают разум из тёмного лабиринта.

После разговора с врачом я привела с собой Алёшу, рассказав о случившемся и взяв с него слово, что он будет контролировать своё поведение и думать, прежде чем ляпнуть глупость, способную задеть Игната.

На тот момент их общение мне казалось хорошей идеей, но Немцов так не считал. Он, конечно, сделал вид, что обрадовался, неловко поговорил с сыном о всякой ерунде и вскоре пожаловался на головную боль, попросив оставить его одного.

На следующий день я стояла в отмытой, стерильной палате, смотрела на застеленную кровать и слушала объяснения лечащего доктора, уверяющего, что пациент взрослый, и сам принимает решение, когда уйти. Ушёл, рано утром, потребовав, чтобы мне не сообщали. Осталась только записка с единственным словом «Прости».

Глава 62

Можно ли чувствовать себя свободной, потеряв крылья? Без них свобода была какая-то неправильная, неполная, будто на ногах тяжёлые кандалы, а руки связаны путами. Вроде, должна радоваться. Ложный брак в прошлом, нелюбимый мужчина оставил в покое, тот, от которого бежала, исчез с горизонта, опасность для семьи миновала. Получай удовольствие, лети, но воздуха катастрофически не хватало, как и ощущения полёта, когда проблемы больше не тянут.

Год… В таком душном вакууме я прожила целый год, так и не сумев избавиться от тяжести, придавливающей к земле. Возможно, изначально отравилась той самой свободой, хлебнув больше, чем могу проглотить, а может дело оказалось в Игнате, оставившем после себя пустоту.

Неизвестность ковырялась внутри острыми когтями, отщипывала микроскопические кусочки и пожирала, уверенно продвигаясь всё глубже и глубже. Правда, до конца Немцов не исчез, только устранился из нашего биополя. Курьерская доставка всё так же привозила разные излишества для Лёши, а в мой адрес букеты сезонных цветов.

Знала, что Игнат думает обо мне, и от этого росла обида на его молчаливый эгоизм. Сложно что ли позвонить, написать сообщение, хоть как-то обозначить себя? Вот всегда был такой упёртой сволочью, думая только о себе.

Но это всё была лирика переживаний. Что же до жизни, она бежала вперёд. Стас увлёкся открытием кондитерок, и на сегодняшний день у нас образовалась маленькая сеть в количестве шести штук. Он уверенными шагами двигался к центру острова, покоряя второй город.

В то кафе, где случился пожар, я так и не смогла войти. Накатывала паника и фантомная боль в лёгких, стоило приблизиться к району. Его отдали под управление Рамине, и девушка неплохо справлялась.

Наташка родила сына, как заказывал муж. Более того, произвела мизерную копию Ростовского. Иногда, когда маленький Сашка улыбался, я замечала папин дикий оскал, только беззубый. Больше всего в восторге от малыша был Алёша, взяв с меня обещание, что когда-нибудь я подарю ему такого же гнома.

Лёшка очень повзрослел за этот год. Школа, секции футбола и римской борьбы, общение со сверстниками и старшими ребятами взращивали в нём мужскую ответственность. Наше общение тоже взрослело вместе с ним, и однажды я решилась рассказать ему о настоящем отце.

— Почему он снова бросил меня? — с детской злостью выпалил сын, поджимая губы и напоминая этим Игната. Столько раз я вычисляла настроение Немцова по такому же действию.

— Он не бросил, — взлохматила волосы на его голове, но Алёша одёрнул голову, недовольно морщась. — Тогда я сбежала от него, а сейчас Игнат ищет якорь. Ему надо справиться с внутренней пустотой и научится жить в социуме.

— А как мне быть с Ником? Я больше не должен с ним общаться?

— Глупенький, — улыбнулась, в последний момент удержавшись от объятий. Вырос, оброс колючками, перестал обниматься и ласкаться. — Никос так и останется твоим папой, просто их стало в два раза больше.

— И подарков? — оживился, крутя новый телефон, присланный Ником.

— И подарков, хитрец, — выдохнула, радуясь довольно лёгкому разговору. Когда-нибудь Немцов вернётся, и Лёхе будет проще общаться с ним.

Командировка Никоса затянулась дольше, чем тот изначально предполагал. Уверена, что он сам её продлил. Скорее всего, там он встретил новую любовь, переболев предательство и уход Лео. Намного позже я узнала, что случилось со слетевшим с катушек мужчиной. После признаний, он напился таблеток, набрал в ванну воды и порезал для верности вены. Ник нашёл его на следующий день, когда всё уже было кончено.

Но это была не последняя смерть, с которой пришлось столкнуться. Через пять месяцев после отъезда, Ника ждал ещё один удар. Ераст и Зои попали под колёса лихача, обнюхавшегося наркоты. Они уже подошли к своему кафе, когда невменяемый урод потерял управление, вылетел на тротуар и размазал их по крыльцу. Зои умерла мгновенно, Ераст пережил её на два часа.

Похороны дались тяжело, особенно Алёше. Он потом неделю засыпал со мной, обнимая и пряча слёзы. Наверное, в сознание Арнеона что-то перевернулось, смягчив отношение к Нику. В конце