Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

— Долг прощён. Исчезни, болезная.

— Не тебе решать об оплате долга, — упрямо задрала подбородок кверху, делая ещё шаг. — Уйду, когда ты встанешь на ноги и вернёшься к нормальной жизни.

Хотела прочесть лекцию о сострадание, о помощи ближнему, о дружеской поддержке, но его раздражённое состояние остановило. В первую очередь следовало сломить упрямство Игната, а упёртее Немцова я ещё никого не встречала.

— Кто позволил вам сюда войти? — строгий голос доктора прервал шипение мужчины, брызжущего ядом. — Больному требуется покой. Покиньте палату.

Вышла, намереваясь вернуться завтра. Знала, что все те злые слова сказаны в порыве избавиться от меня. Мне достаточно было прочесть реальные эмоции в глазах, когда Игнат вытащил из огня. Почувствовала всё по смазанному касанию ко лбу перед тем, как он снова бросился туда.

— Стас, мне нужен круглосуточный допуск к Немцову, даже если тот будет против. И лучшие врачи, — набросилась на Ростовского, стоило сесть в машину.

— Боюсь, в сложившейся ситуации с кафе на лучших врачей нам не хватит, — расстроенно обвёл пальцами руль, не спеша заводить движок. — Страховая переведёт выплату в течении месяца, ещё два уйдёт на восстановление и запуск процесса.

— Игнат перевёл мне крупную сумму, как компенсацию для сломанной игрушки. За семь лет она обросла процентами. Пора воспользоваться деньгами на благое дело. Заодно можем ускорить восстановление кондитерской и открыть ещё в другом районе.

Стас договорился с клиникой, нашёл специалистов, оплатил дополнительные процедуры и занялся восстановлением и открытием нового кафе, Натка полностью осела дома с детьми, готовясь к приближающимся родам, а я ходила к Игнату каждый день, как на работу.

Сначала он шипел, ворчал, пытался задеть и оттолкнуть, потом перешёл в стадию игнора, делая вид, что меня не существует. Старалась не обращать внимание. Приносила книги, фотографии Лёшки, домашнюю еду. На книги с едой Немцов не поддавался долго, а фото с сыном пропадали сразу. Как выяснилось позже, Игнат хранил их под подушкой.

Переломный момент произошёл после консультации с израильским врачом. Тот уверенно пообещал восстановить двигательную функцию лицу и руке, и постараться убрать большую часть шрамов. Странно, но ужасающие поначалу неровности и багровый оттенок со временем перестали для меня существовать. Я не замечала уродства, не видела перекоса от застывшей части лица, привыкла к стойкому запаху спиртовой стерильности.

Наверное, где-то внутри у Немцова вспыхнула надежда, потому что книги стали мигрировать по поверхности тумбочки, а еда исчезать в желудке. Постепенно между нами всплывали диалоги. В основном, Игнат просил рассказать о Лёше. Его интересовало всё. Он с жадностью слушал о первых шагах малыша, о первом осмысленном слове, впитывал информацию об увлечениях сына сейчас.

— Полиция нашла поджигателя? — однажды спросил Немцов, прервав наш спор о пользе брокколи. — Ты же в курсе, кто он?

— Полиция не знает про угрозы и звонок во время пожара. Стас занимается его поиском через свои связи.

— Это же тот ублюдок, которого трахает твой муж? — впился требовательным взглядом Игнат, пресекая любую попытку соврать.

— Бывший муж, — уточнила, глядя ему в глаза. — В конце месяца нас разведут.

Глава 61

Накануне развода Никос пришёл в дом Ростовских, где под охраной знакомых Стаса мы жили последнее время. Думала, что он будет уговаривать одуматься, не рушить такой удачный брак, но Ник меня буквально ввёл в шок, опустившись на колени и уткнувшись лбом в живот.

— Прости, я подвёл вас, подставил тебя и сына под удар, ослеплённый вспыхнувшими чувствами, допустил покушение, подверг опасности свою семью.

— Ты…

— Я нашёл его, и он подтвердил твои слова, — с надрывом протянул, задрав голову и впившись болезненным взглядом. Что-то в нём было невменяемое, надломленное, разочарованное. — Знаешь, нас очень тщательно проверяют на службе. Здоровье, психическое состояние, физическая форма. Да мы тестов проходим больше, чем космонавты, а тут… Не знаю, как я и система смогли не заметить и пропустить болезнь.

— Что с ним? — качнулась, отстраняясь и отходя к столу. Мне нужно было на чего-нибудь облокотиться, почувствовать опору, присесть, в конце концов. Снова ощутила в себе первозданный страх, проникающий в каждую каплю крови. Фантомный дым заполнил лёгкие, парализуя и вталкивая в паническое состояние.

— Ира, он больше не причинит вам вреда. Никому не причинит. Давай, дыши. Ты дома, в безопасности.

Ник крепко прижимал к себе, растирая спину и шепча успокаивающие слова. Позволила себе окунуться в тихие воды его голоса и утонуть в прозрачных глазах. Стало легче дышать, фразы медленно просачивались в сердце, замедляя его истеричный бег. Мы в безопасности. До Алёши никто не доберётся.

— Кофе будешь? — предложила, как только взяла себя в руки.

— Не откажусь, если сваришь, — кивнул, располагаясь за столом. — Забыл уже, как вкусно у тебя получается.

Разлила горьковатый напиток по чашкам, достала из холодильника пирог, приготовленный Наткой в виде эксперимента с новыми вкусами. Под открытие кондитерской подруга решила расширить ассортимент. Скучно было ей сидеть дома и не участвовать в рабочей суматохе, но тут Стас смог настоять, ограничив рамки энергичности жены.

— Разрешишь мне общаться с Алексом? — спросил Ник, нервно крутя тарелку по столешнице.

— Между тобой и сыном ничего не изменится, — коснулась его ладони своей, останавливая непроизвольные, хаотичные движения. — Лёша всегда будет в вашей жизни. Как он без папы и бабушки с дедушкой?

— Спасибо, и прости за всё, — перехватил руку и поднёс к лицу, прижимаясь щекой и прикрывая глаза. — Я, действительно старался. Мне жаль, что плохо.

— Ник… — попыталась его остановить. Не хотела слушать очередной пакет сожалений и извинений.

— Не перебивай, Ира. Дай сказать. Свои вещи я забрал. Дом остаётся тебе и Алексу. Только не отказывайся. Мне он не нужен.

Кивнула, не в силах издать ни звука. Я любила наши стены, наш сад. Привыкла к каждой мелочи, к каждой вещице.

— У меня к тебе просьба. Можно мне завтра провести весь день с сыном? После развода я улетаю на несколько месяцев, хочу попрощаться.

— Конечно, — выдохнула, с трудом сдержав слёзы. Была готова к окончательному разрыву, но только сейчас поняла, что это конец, что сейчас мы ставим жирную точку. — Можешь забрать его на сутки.

Никос исчез через два дня. Завёз документы на дом, приправил расставание цветами, оставил Лёшке свой навороченный ноутбук и с нежностью коснулся губами моих губ на прощание. Конечно, наше общение с его отъездом не кончилось. Почти каждый вечер Ник болтал по видеосвязи