Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

— Я позабочусь обо всём. Постарайся не вмешивать полицию.

Стас сбросил вызов, а меня привлёк звук открывающейся двери.

— Инспектор Андреас Сотерио, — зашёл мужчина средних лет в полицейской форме. — Мне надо задать вам вопросы.

Он спрашивал мои данные, записывал контакты места проживания, интересовался родственниками и знакомыми, а я мучительно пыталась подобрать ответы на его вопросы. Ростовский лучше знал, что стоит говорить, а о чём умолчать, поэтому, как дурочка, на все расспросы качала головой.

— По предварительным данным в вашем кафе совершили поджог. Постарайтесь вспомнить, вам кто-нибудь угрожал? Может, были какие-то конфликтные ситуации?

— У нас очень маленький бизнес, не приносящий большой доход. Нам нет смысла угрожать.

— Может недовольный покупатель? Скандал на фоне отравления или плохого обслуживания? — не унимался инспектор, проницательно сканируя меня.

— Мы продаём только свежие пирожные, — вспылила, тратя последние силы на протест. Устало откинулась на подушку, прикрывая глаза.

— Уверен, все так говорят. Всё же, постарайтесь вспомнить, вдруг что-то странное происходило в последнее время.

В моей жизни столько странного произошло, что по ней можно снимать мелодраму с элементами триллера. Муж оказался не тем, кем считала его все эти годы, внезапно появившийся отец ребёнка с запоздалой исповедью, от которого скрывалась несколько лет, сошедший с ума любовник Никоса, решивший устранить меня самым жестоким способом.

— Обязательно подумаю, — пообещала Сотерио. — А сейчас больше нет сил. Хочется спать.

— Отдыхайте, — недовольно процедил блюститель порядка. — Я зайду завтра, и мы продолжим.

Дверь знакомо щёлкнула ограничителем, и я отпустила себя, смирившись с успокоительными и погружаясь в сон. Разбудили меня неуверенное касание к плечу и тихий, матерный бубнёж.

— Стас… Лёша?

— С ним всё в порядке. Он и девочки в надёжных руках, — поспешил восстановить моё равновесие. — Зарвавшийся ублюдок залёг на дно, но мы его обязательно выкурим. Сука! До чего додумался! Я ещё твоего муженька к стоматологу отправлю за то, что подверг тебя опасности.

— Стас, Немцов… Ты его нашёл? — схватила его за пальцы, гася бушующий пожар.

— Каким боком здесь Немцов? — подался вперёд Стас, выгибая брови и нависая надо мной. — Так и не отстал?

Не отстал. И слава богу. Если бы он каким-то чудом не оказался рядом с кондитерской. Страшно думать о последствиях. А я ещё та дура. Отправила его обратно. Поставила жизнь щенка выше. Сама во всём виновата.

— Игнат вытащил меня… А потом Ларика, и сам уже не вышел. Видела, как его выносили пожарники и увозила скорая. Узнай, Стас, что с ним. Мне не дают информацию.

— Хорошо, — провёл ладонью по моим волосам, как раньше делал это папа. — Узнаю, а ты поспи. Врач сказал, что тебе сейчас нужен покой и длительный сон.

Почему-то, не могла больше расслабиться и последовать совету. Лежала, сдерживая желание скрючиться от ноющей боли в костях, и неотрывно смотрела на дверь, ожидая и боясь возвращения Стаса. Страшно было услышать от него, что Немцова больше нет. Не готова я была. Не так. Не сейчас. Прошло всё. Обида, злость, ненависть. Осталась пустота, распирающая грудную клетку. И это не последствие дыма, засевшего в лёгких. Это страх потери чего-то важного.

Ростовский вернулся через долгие полчаса, а возможно и час. По посеревшему, хмурому лицу было сразу видно, что с Игнатом всё совсем нехорошо.

— Говори, — не дыша, произнесла, вцепившись пальцами в край одеяла.

— Ожог четвёртой степени, шестьдесят пять процентов повреждения кожного покрова, врачи борются за его жизнь.

— Боже… — закусила губу, закрывая глаза. Горячие слёзы жёстко выжигали дорожки на щеках, а внутри всё разрывалось в клочья.

— Послушай меня, Ира, — присел Стас на край кровати, подтягивая к себе на колени и покачивая, как маленького ребёнка. — С такими повреждениями Немцов вряд ли выживет, а если и выкарабкается, то сомневаюсь, что останется прежним. Он не сможет влиться в социум и уравновешенно в нём существовать. Игнат расплатился за то, что отнял у тебя. Не делай глупостей. Живи дальше ради себя и Алексея.

— Что ты такое говоришь, Стас? — попыталась вырваться, но он сильнее сжал, удерживая руки стальными цепями. — Игнат пострадал из-за меня. Это я отправила его за Лариком. Я заставила сигануть в огонь.

Ростовский молчал, продолжая раскачиваться со мной из стороны в сторону и шумно дышать. Наверное, в его сознание, как и в моём, болезненно рушились стены, воздвигнутые для отсечения всего негатива, что в прошлом источал Немцов. А я тихо плакала, до крови кусала внутреннюю часть щеки и делала бесполезные попытки не сорваться в пропасть. В пропасть, в которой в данный момент почти не билось сердце Игната.

Глава 59

Знаете, с чем я столкнулась после произошедшего пожара? С беспричинной преданностью, со стопроцентной верой в человека, со слепой любовью, не признающей фактов и доказательств. Думаете, всё это было направлено на меня? Ошибаетесь.

— С ума сошла, Ира? Лео не мог такого сотворить, — спорил со мной Ник, нервно накручивая круги по палате, куда пришёл, как только узнал о происшествии. Вернулся из командировки, не застал меня дома и только после этого соизволил оборвать телефоны в поиске пропавшей жены. — Поугрожать со злости, потрепать нервы, выпив лишнее, согласен. Но поджог… попытка тебя убить… Нет. Я, как пожарник со стажем, могу с полной уверенностью сказать, что, скорее всего, в кафе была проблема с проводкой. Коротнуло, и деревянное покрытие занялось.

— Он запер меня в кабинете, Ник! — воскликнула, не веря в услышанное. Как я могла не замечать с кем живу? Как он так долго мимикрировал, паразитируя на сторонней доверчивости?

— Не неси чушь. Рухнула балка и перекрыла дверь, — с уверенностью отмёл мои слова Никос, перекатывая желваками по скулам и пряча руки в карманах брюк.

Наверное, его защита убийцы стала тем скальпелем, что без анестезии вырезал последние, тёплые связи между нами. Моё сердце кровоточило, глядя в бездонные глаза цвета чистого неба, а душа рыдала, окончательно отпуская совместное прошлое.

— Я подаю на развод, Никос, — выдавила из себя, отворачиваясь и сглатывая подступившую боль со вкусом соли. — Как только восстановлю паспорт.

— Нет. Я же бросил его, выбрал вас, — взревел, делая ко мне шаг и вцепляясь в плечо.

— Бросил, — кивнула, — но выбрал не нас. Уходи, Ник. Нам больше не о чем разговаривать.

— Ты не поступишь так с нами. Я семь лет отдал этому браку, — дёрнул, разворачивая к себе.

— Убери от неё руки, Ники, пока я не переломал их тебе, — шарахнул дверью Стас, перекрывая собой проём. Давно