Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

семьи, в котором виноват мой муж, увлекающийся себе подобными. Это даже не измена, а настоящее предательство. Относительно ко мне, к Лёшке, к родителям. Столько лет врать, скрываться, окружать ложью родных. А тут всего лишь сообщение от чрезмерно ревнивого мужика, в чьей постели Никос отрабатывает супружеский долг.

— Ира, не молчи. Я знаю, что виноват. Мне не надо было срываться, беситься и обвинять тебя. Больше такого не повторится. Вы с Алексом моя семья, и я всё сделаю для вас.

Сейчас Ник напоминал знаменитого кота из Шрека. Так же сводил домиком брови и давил на жалость своими нереальными глазами чистейшего неба. Когда-то именно эта глубокая голубизна радужки заставила меня зависнуть и забыть, как дышать. Кто же знал, что цвет глаз так точно отражает его натуру.

Теребила в руке телефон, нервно сжимая пальцами, и никак не могла решить, стоит ли ещё больше обострять обстановку. Вряд ли очередной конфликт сможет что-либо изменить в ненормальной ситуации, нагнетающейся с каждым прожитым вместе днём. Европейские ценности, свобода выбора и самореализация. Красивые, гордые слова, с червоточиной в самом центре. Никогда не думала, что по мне так лихо ударит этими принципами.

Вибрация обожгла вспотевшие ладони, и, издав булькающий звук входящей смс, телефон плюхнулся на пол. Экран маякнул световым сигналом и потемнел, скрывая абонента и послание.

— Это он? Немцов? — несдержанно рявкнул Ник, преодолевая расстояние между нами. Странно, как быстро изменилось его лицо. Ту милую, жалостливую мордашку моментально перекрыл, гневный оскал.

За гаджетом метнулись одновременно, но я оказалась на десятую часть секунды быстрее. Шагнула назад, отвернулась и разблокировала аппарат.

«Не исчезнешь сама вместе со своим ублюдком, пожалеешь!» — высветилось жирной строкой.

— Да нет, не Немцов, — сунула в лицо супругу угрозу. — Всё намного хуже.

Никос прищурился, прочитал, дёрнул кадыком и стиснул челюсть. Взгляд потух, по скулам пошли красные пятна. Волновался, переживал. Только мне было не понятно — за меня, или за любителя пописа́ть. Тяжёлая пауза давила на виски́, отравляла кислород, с таким трудом проникающий в лёгкие.

— По какому праву твой любовник угрожает мне? — надвинулась на него, оттесняя к выходу. — Можешь ознакомиться с предыдущим сообщением. Уверена, оно не оставит тебя равнодушным. Такая любовь. На разрыв прям.

— Ир, послушай. Мы расстались, навсегда. Я выбрал вас, порвал с ним все отношения. Лео пишет всё это со зла. Войди в его положение. Расстроился, выпил. Он ничего тебе не сделает, успокойся.

— Успокоиться? — толкнула его в грудь, придя в бешенство от монолога. — Ты идиот? Он угрожает мне и сыну, а я должна входит в его положение? Тебе мало того, что ты унизил меня, так ещё предлагаешь мне сносить оскорбления от постороннего мужика, который страдает по моему мужу? Бред. Останови своего неадеквата, или мне придётся обратиться к Арнеону. Уверен, что хочешь этого?

— Остынь, Ир. Не вмешивай сюда родителей, — побледнел, оттягивая горловину футболки. — Я разберусь. Обещаю. Мне надо уехать на два дня, а когда вернусь, сразу с ним поговорю.

— Очередная командировка? — не смогла не съязвить.

— Действительно командировка. Клянусь. В документах приказ и поставленные задачи. Проверь, — засуетился, перекосившись от моей издёвки. — Скоро и их не будет. Через три недели получаю новое назначение. Пересаживаюсь в кабинет.

— Когда уезжаешь? — примирительно сбавила обороты. Мало ли, куда его отправляют. Вдруг из-за ошибки, допущенной после ругани, кто-нибудь пострадает.

— В пять утра должен быть в штабе, — слегка расслабился, выдыхая. — Соберу вещи и посплю несколько часов в гостевой, чтобы не разбудить тебя.

Теперь облегчённо выдохнула я. Какое-то ненормальное ликование внутри, будто что-то, натягивающее злость и обостряющее чувство омерзения, лопнуло в груди. Оказалось достаточным услышать о возможности не делить постель, как по телу растеклось покалывающее умиротворение.

Ещё бы провалиться в сон. Увы. Я слушала, как за стенкой ворочается Ник, как невнятно бубнит сын, как по карнизу лупит короткий дождь. Смотрела, как первые лучи несмело вползают в окно, как тени трусливо исчезают в углах.

Урчание заведённого движка и глухой хлопок дверцы стали спасительным концом бесполезному лежанию. Как же долго тянется ночь, когда бедный мозг раскаляется от мыслей. В общем-то, встала я, окончательно решив к возвращению Никоса освободить дом. Поживём пока у Ростовских, а потом найдём под съём жильё.

Странное всё-таки существо, человек. Стоит принять обдуманное решение, как в голове появляется какая-то одуряющая лёгкость. Становится проще воспринимать проблемы и неприятности, совсем не ощущаются бессонные часы.

Планируя вечером заняться сбором вещей и переездом, с удовольствием разбудила Алёшу, приготовила завтрак, завезла его к друзьям и с щемящей радостью поехала на работу. Пока стояла в привычной пробке, воображение фонтанировало свежими идеями. Нам нужны новые салфетки радужной расцветки, смена скатертей, яркие краски в украшение тортов и пирожных.

Последний месяц лета щедро делился солнцем и красотой. Стены домов, увитые лианами с гроздьями умопомрачительных цветов, персики на деревьях, лопающиеся от сладости, море, тянущее приторной солью и раскалённым песком. Если и есть рай на земле, то он, наверняка, расположился здесь.

Не заметила, как пролетел день. Из-за отсутствия в кабинете окна, совсем потерялась во времени и отвлеклась от монитора только со стуком в дверь.

— Закрываемся. Идёшь, или ещё поработаешь? — устало присела на стул Рамина, гладя уснувшего в переноске Ларика.

— Посижу немного, — потянулась, выпрямляя одеревеневшую спину. — Хочу отчёт закончить. Можешь кофе перед уходом налить?

— Два кусочка сахара и молоко? — улыбнулась помощница, направляясь в зал. — Любимый пирог захватить? Как раз осталось пару кусочков.

— Не откажусь, — кивнула, откладывая в сторону накладные от поставщиков.

Составив мне компанию за поеданием выпечки, Рамина пожелала хорошего вечера и ушла домой. Долгожданная тишина накрыла кафе. Монотонное щёлканье пальцев по клавиатуре, нескончаемый ряд цифр, мерное посапывание щенка, неспешное тиканье секундной стрелки на часах в виде торта.

Из забытья вывела трель телефонного звонка. Смутно знакомый номер, тупая боль в голове, едкий запах дыма. Как в замедленной съёмке разблокировала экран, провела вверх по зелёной иконке, с трудом подняла потяжелевший аппарат к уху.

— Смешно, — резанул по барабанным перепонкам незнакомый, мужской голос. — Ники всю жизнь борется с пожаром, вытаскивает из огня посторонних людей, а свою жену спасти не смог. Но ты не переживай. Я подставлю ему плечо в трудную минуту, поддержу, буду всегда рядом. В конце концов он останется со мной, а от твоего ублюдка я избавлюсь позже.

Уронила руку на стол, собрала последние силы, выдирая свинцовое тело из кресла. Где-то в углу скулил Ларик, в панике забившись под сейфом, там за стеной трещали языки пламени, жадно вылизывая стены и деревянные балки под