Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

от боевой и активной Алисы, была тихая, скромная и предпочитала книжки увеселительным мероприятиям. Наверное, этим она и взяла Алексея, который через пару месяцев сделал ей предложение. Алиса, разозлилась и вышла замуж за Льва, надеясь, что Лёша одумается и пожалеет, что выбрал не ту.

— Не пожалел, — отрицательно мотнула головой. — Папа до безумия любил маму и никогда не смотрел на других женщин. Даже после смерти предпочёл всю нерастраченную любовь отдать мне.

— Да, Алиса промахнулась, но, благодаря её глупому поступку на свет появился я, — добавил Игнат, как-то невесело усмехнувшись. — Знаешь, именно выбор Алексея запустил маховик последующих разрушений, докатившихся и до нас.

Глава 54

Он говорил, говорил, говорил. Где-то с надрывом ребёнка, брошенного родителями из-за противоречий, сломавших семью, иногда, переходя на шёпот от удушающих эмоций, подпитанных ядовитой ненавистью.

Друзья с упорством строили свой бизнес, дистанцируясь от проблем, пронизывающих до дыр, собственное личное счастье. Если мои родители смогли побороть все невзгоды, заплатив в результате слишком большую цену, то у Немцовых каждый день заканчивался скандалом.

Лев старался, надеялся, что жена, родив ребёнка, успокоится и похоронит свою амбициозную любовь-ненависть к Алексею, но с каждым месяцем, с каждым годом противостояние только набирало обороты. Алиса не упускала случая, чтобы не напомнить с сарказмом о проблемах четы Светловых с продолжением рода. Дошло до того, что мать Игната в открытую начала пенять Алексею в бестолковом выборе супруги.

— А ведь этот малыш мог быть твоим, Лёша, — всё чаще вылетало из её рта. Достаточно было смочить горло вином и Алису несло.

В какой-то момент Светлов отказался посещать семейство Немцовых и до минимума сократил своё участие в общем бизнесе. Благодаря самоустранению правой руки, на арену вышел Артур. Сначала его идеи удачно двигали растущую компанию, но со временем их бредовость стала зашкаливать, затягивая детище в рискованные схемы. Ситуация вокруг Льва накалялась, угрожая взорваться либо дома, либо на работе.

Взрыв произошёл. Одновременно. Уголовное дело на руководителя фирмы, арест счетов и имущества, бегство Артура и скандал, послуживший исчезновению из жизни двухлетнего Игната матери.

— Я совсем её не помню, — с болью в голосе прошептал он. — Отец уничтожил все фотографии, вытравил всю память. Мне долго снился один и тот же момент. Слёзы матери, умоляющей дать возможность видеться с сыном, и ор отца, сопровождающийся крушением мебели.

Если моё детство строилось на тёплых воспоминаниях папы, рассказывающего только хорошее о любимой жене, то Игнату всё время вбивалась в мозг тёмная ненависть. Кукушка, предательница, сука, подстилка — то немногое, что звучало из уст Льва.

Не удивительно, что мальчик старался во всём быть похожим на отца, а воспоминания о матери вызывали лишь брезгливое передёргивание плечами.

Алексей вернулся в почти развалившуюся компанию, выложившись на полную, чтобы очистить и поставить её на ноги. Благодаря своим знаниям он занял заслуженное место советника, заместителя и второго человека в разрастающейся империи Немцова. А Артур Сорматов исчез вместе со своей сестрой на долгие годы.

Он появился в самый подходящий момент, когда Игнату казалось, что тот готов взвалить на свои плечи сложные проекты, а отец, прислушивающийся к мнению Алексея, противился инициативе сына. Вспыльчивый, обиженный, ущемлённый — таким его взял в обработку Артур.

— Он так умело играл на моей злости и возрастном эгоизме, что я во всём стал винить твоего отца, — усмехнулся Игнат, отодвигая чашку с остывшим кофе. — Дядя искусно вложил в мою голову уверенность в то, что Светлов хочет наложить лапы на всё состояние Немцовых. Порывшись в сейфе, я нашёл документы, подтверждающие наличие крупного пакета акций в собственности Алексея. Последней каплей стал рассказ о матери.

Казалось, Игнат перенёсся в тот самый день, когда сердце Льва остановилось навсегда. Стеклянные глаза, перекошенное в страдальческой гримасе лицо, неестественно дёргающиеся крылья носа, побелевшие от напряжения кулаки.

Артур в красках поведал племяннику о завязавшейся интрижки между Алисой и моим папой, о их решении сбежать вдвоём, о последующем решении Алексея порвать эту связь и вернуться к жене и о попытке устранения навязчивой любовницы.

На и так уже отравленную душу Игната была вылита очередная грязь. Убедить в том, что Светлов организовал встречу испанца с Алисой, а фактически подложил её под горячего красавца, занимающегося поставками шлюх в публичные дома, оказалось до неприличия легко. Оказалось, что его мама не сама ушла от отца, а её похитили и продали в рабство.

Артур подкрепил слова доказательствами, всучив парню стопку фотографий двадцати с лишним летней давности, где призрачно знакомая молодая женщина извивается вокруг шеста, позирует в белье на шёлковых простынях и провокационно заглядывает в камеру.

С ними и пошёл Игнат к отцу выводить Светлова на чистую воду. Он кричал, не давал вставить Льву слово и в бешенстве отыгрывался на мебели в кабинете, пока старший Немцов не сполз на пол, вдавливая руку в грудь.

После похорон сын занял место отца, негласно введя в правление Артура. В тот момент колесо со всем дерьмом разогналось, и остановить его не представлялось возможным. Вывод крупных сумм, такие удобные доказательства вины моего папы, такая удачная возможность отомстить обидчику, уничтожившему родителей. Зуб за зуб. Кровь за кровь.

— Поначалу я упивался своей местью и твоими страданиями, — выплыл из воспоминаний и поднял на меня поплывший взгляд. — Мне казалось, что я недостаточно тебя унизил, не добрался до дна твоей боли, не до конца сломал. Меня раздирало от желания уничтожить Алексея через дочь, чтобы он испытал всё, что перенёс маленький мальчик, у которого украли мать.

— Ты добился своего, Игнат, — покачала головой, обнимая себя за плечи. — Сломал меня, уничтожил папу. Уверена, он умирал от неменьшей боли, чем испытал ты.

— Я только после похорон стал осознавать, насколько опустился, — зарылся руками в волосы, оттягивая их и склоняясь лбом к столешнице. — Гнал отрезвляющие мысли, запивал алкоголем зачатки совести. В отъезде, вроде, сознание прояснялось, а возвращаясь снова попадал под давление со стороны Артура. Злился, продолжал срываться на тебе, но всё чётче понимал, какой же я ублюдок.

Как часто желала ему испытать хоть малую часть того, что вынесла я, как сильно ненавидела и проклинала, всматривалась, пытаясь отыскать мальчишку, не пропитанного ядом. Стало ли мне легче от его исповеди? Наверное, нет. Простила ли мужчину, сидящего передо мной? Скорее всего да. Не забыла, просто отпустила прошлое. Больше не желала смерти. Пусть уживается со своей совестью.

— Знаешь, я ведь нашёл мать три года назад, — глухо проговорил, отрываясь от стола. — Она счастлива замужем за своим испанцем, растит двух