Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

— Прекратите! — поспешила прервать беседу на кулаках, пока Немцов не выказал всю свою толерантность к гей-сообществу, а Ник не вбил в него своё мнение. — Игнат, зачем ты пришёл? Мы же договаривались.

Они прервали выяснение отношений, отцепились друг от друга, продолжая угрожающе трясти кулаками и метать молнии ненависти. Лицо Никоса вытянулось, когда до него дошли мои слова, перекосило злобой, а в глазах отразилось только ему понятное и придуманное осознание.

— Так ты поэтому захотела развестись? — процедил сквозь зубы, наступая на меня. — Решила вернуться к старому любовничку? Может, и трахались за моей спиной, пока я был на работе?

— Не неси чушь, — устало произнесла, закрывая плотнее дверь. Не стоило в наших разборках участвовать Алексею. — Причину я тебе озвучила, и Игнат здесь ни при чём.

— Нам надо поговорить, — влез в наш спор Немцов, переступая с ноги на ногу от нетерпения. — Я месяц ждал, пока ты будешь готова.

Перевела на него взгляд. Разбитая губа, кровь ручейком стекает над бровью, от рубашки оторван кусок воротника. Никос выглядел намного лучше. По крайней мере из видимых повреждений только ссадина на скуле. Сказывались тренировки и работа в пожарке. Возгордилась бы им, если бы не его пристрастие, от которого я до сих пор испытывала стыд.

— Не надо, — мотнула головой, демонстрируя нежелание вести с ним диалог. — Не готова я с тобой общаться ещё. Да и вряд ли услышу что-то новое.

— Ир, десять минут, и я уйду, — с мольбой уставился, чего с ним никогда не происходило. Высокомерие — да, презрение — то же было, с похотью знакома, а смиренное прошение, надежда, страх быть посланным…

— Уходи, Игнат. И без тебя тошно. Не вынуждай обратиться к свёкру и добиться судебного запрета для тебя, — сжала кулаки так сильно, что ногти болезненно врезались в ладони.

— Я подожду, пока твой петух снова сорвётся и унизит тебя. Тогда, надеюсь, ты будешь готова меня выслушать.

Немцов развернулся и ушёл, со всей дури грохнув калиткой, а я, выдохнув, вернулась в дом, ощущая прожигающий взгляд мужа. Первый раз видела Никоса таким злым. Ущемлённая мужская гордость вылезала из всех щелей не подконтрольным гневом. Скорее всего он бы прибил меня к стене, если бы не желание сохранить прикрытие.

Глава 52

— И когда он объявился? — на взводе вбежал следом Ник, схватил стакан, собираясь то ли попить, то ли расколоть его об мою голову. Оказалось, первое. Слишком дёргано открыл кран, матерясь под нос, налил холодной воды и залпом влил в себя, управившись в три глотка.

— Когда ты командировался на секретном объекте, — выгнула бровь, с вызовом уставившись на мужа. Обещала себе не затрагивать щекотливую тему, но от яда пекло в глотке.

— Почему не сказала? — снизил тональность, нервно дёрнув кадыком и уставившись в пол.

— Сначала не дозвонилась, потом, узнав, где пропадает мой супруг, посчитала новость не такой значительной, чтобы о ней говорить, — пожала плечами, отворачиваясь к плите, где чуть не пригорел ужин. — Позови, пожалуйста, Алексея.

Расставляя тарелки и раскладывая еду, осознала, как перенервничала во время потасовки. Руки тряслись, словно у запойного пьяницы, проходящего этап ломки. Услышав приближающийся топот Лёшки, совсем не умеющего спокойно передвигаться по дому, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться.

Сын, как всегда, умудрялся и жевать, и не прекращая говорить с набитым ртом, разбавляя тягостное молчание на кухне. Никос при ребёнке молчал, но по тому, как он елозил ножом по тарелке и прожигал меня взглядом, было видно, что его распирает от злости. Ощущение, что воздух искрил, удушливо сгущался, и вот-вот рванёт от взрыва

— Да убери ты уже это подобие гавкающей крысы из-за стола, — раздражённо скрипнул ножками стула Ник, когда Ларик тоскливо заскулил, поднимаясь на задних лапах и просясь на ручки. — Поесть можно спокойно?

— Не срывай плохое настроение на собаке, — подцепила щенка с пола и посадила себе на колени. Лар покрутился вокруг своей оси, чихнул и улёгся, тихо посапывая. Соскучился, испереживался, пока я готовила, а потом растаскивала дерущихся мужчин. — У малыша стресс. Полдня просидел в одиночестве.

— Зачем вообще надо было его брать? Некуда энергию девать? — сквозь зубы процедил, вмиг забыв о своём шатком положение в семье.

— Ну знаешь! Командировок и учений у меня не бывает! — бросила салфетку на тарелку, подхватила Ларика и встала, угрожающе нависнув над столом. — Наелась. Спасибо.

Гордо выпрямив спину, покинула помещение, в котором повисла тишина. Находиться рядом с Ником больше не могла. Рисковала вылить на него всё накипевшее, а ругаться при сыне всегда считала последним делом. Поднимаясь наверх, услышала звон сброшенной в раковину посуды, нецензурное выражение и оглушающий хлопок входной двери.

Лёша вышел из кухни какой-то поникший, расстроенный и притихший. В глазах стояла куча вопросов, но, видя в каком я состояние, он не решился их задавать, шустро уйдя в свою комнату. Мне ещё предстояло с ним поговорить, объяснить, почему родители расходятся, а самое главное, рассказать, что Никос ему не биологический отец. Вряд ли Игнат позволит это скрыть, так что услышать правду сын должен был от меня.

Ник, ожидаемо, не вернулся ночевать и, более того, пропал на всю неделю. Почему-то не сомневалась с кем он проводит незапланированную командировку. Перенервничал, бедненький, перепсиховал так, что понадобилась расслабляющая терапия. Странно, но больше это не задевало так сильно. Решившись на развод, я как будто разорвала последнюю, связующую нить между нами.

Для меня на тот момент спасением стала работа. Она отвлекала от мыслей о Немцове, позволяла не думать о будущем и не зацикливаться на перипетиях настоящего. Натка воевала с токсикозом, Стас боялся от неё отойти, а я весь день пропадала в кофейне. Компанию мне составлял Ларик, отказавшийся вместе с Лёхой квартироваться у Ростовских. Так с ним и работали — я, закопавшись в документах, и он на моих коленях. Иногда забирался в переноску и засыпал там, зарывшись мордой в одеяльце.

Ник не звонил, не присылал сообщения, и не выходил на связь. Может я себя накрутила, но мне казалось, что Арнеон о чём-то догадывается. Слишком часто он стал забегать на чашечку кофе, проницательно сканируя меня.

— Где, говоришь, Никос? — прищурился свёкор, впиваясь льдистым взглядом в моё лицо.

— То ли командировка, то ли учения, — уверенно лгала я, растягивая губы в невинной улыбке. — Он на повышение идёт. Приходится много работать.

— Почему телефон недоступен? — налегал Арнеон, пытаясь вытянуть правду.

Что я могла ему сказать? Раскрыть секрет Ника? Позволить отцу разочароваться в сыне? Это их семейные