Малум - Юлия Макс

– Ты много об этом знаешь? – Ей почему-то стало не по себе.

Якуб улыбнулся:

– Дома у отца была книга Якоба Гримма по немецкой мифологии. Знаешь, религии в целом так тесно переплетены.

Эва подняла брови, вынуждая его продолжить:

– Например, когда Каин убил Авеля, говорили, что это стало наивысшей жертвой тем богам, которые еще не покинули землю с приходом христианства.

Две религии, но ни одна из них не исчезла из мира, ведь энсиа до сих пор подчиняются правилам, издавна кем-то установленным. Интересно, можно ли было считать Эву еретиком, если она допустила мысль о том, а были ли вообще две религии или же новая – лишь версия старой, только с продуманной маркетинговой стратегией начала времен?

Телефон Якуба зазвонил мелодией Баха, название которой Эва постоянно забывала. Он, увидев имя, извинился и вышел из спальни, а она осталась наедине со своими страшными мыслями, призраками, снова видимыми боковым зрением.

Эва сама не заметила, как с ухода Ягра прошло несколько часов. Она читала книгу про редких энсиа, жадно перелистывая пожелтевшие страницы, пахнущие пылью и старой бумагой. Тварей, предположительно давно исчезнувших, как ни странно, одолели, сами того не ведая, люди. Одни умерли, все так же предположительно, от эпидемий, перенося их хуже, чем обычные хомо сапиенс, других сгубило то, что люди построили каменные города, где некоторые энсиа не смогли прижиться, третьих скосило ухудшение экологии. Картина складывалась любопытная, особенно теперь, зная, что хастрман и мороус до сих пор существуют. Какую цель преследуют языческие энсиа? Чего хотят? Почему не энсиа, которые возникли из христианской религии? Почему по шесть жертв? Почему в такой последовательности? Значит ли это, что эра древних тварей не прошла, хотя составитель книги утверждал обратное? Как на это отреагируют христианские энсиа? И самый главный вопрос: как скоро столкнутся новые энсиа и энсиа языческие и кто победит?

Эва очнулась от раздумий, когда тени на полу стали длиннее и темнее, а в дверь резко застучали.

– Костер уже зажгли. Переодевайся и выходи через внутренний двор в лес, недоведьма, – голос, полный едкого, как кислота, сарказма принадлежал Алексис.

– Вот и спасай их после этого, – пробормотала Эва и облачилась в прозрачную белую сорочку. – Где, черт возьми, Якуб?

Она набрала его номер, но звонок сбросили. Тогда Эва быстро напечатала сообщение:

«Я иду на шабаш. Через внутренний двор прямо в лес».

Телефон она оставила в спальне, а сама, босая и обнаженная, а именно так Эва себя чувствовала, прикрытая лишь белой просвечивающей тканью, – пошла в указанном направлении. Она шла мимо картин с изображениями предков семьи Эльц, мимо стеклянных дверей внутреннего двора и пугающего старого колодца, мимо диких елей, сначала редких возле стен замка, а далее растущих все гуще. С наступлением темноты сам воздух вокруг нее потяжелел, став пряным от ароматов листвы и дыма.

Трава влажным и холодным ковром стелилась под ноги. Эве хотелось обнять себя руками и съежиться, так некомфортно ей было. Спустя метров двадцать в глубине леса показалась прогалина с костром.

– Эва!

Они уже ждали ее, белели на поляне в своих одеяниях и походили на свечи, готовые вспыхнуть от огромного костра, горящего в центре.

Марго держала в руках большую чашу, похожую на серебряную, и подала ее Эве.

– Пей! Это традиция шабаша.

Она выпила горькое травяное нечто, которое прокатилось по горлу, словно пучок сухих листьев, и жидким огнем осело в желудке, а затем передала чашу Вив. Пока ведьмы по кругу угощались напитком, Эва сквозь накрывшую глаза мутную пелену рассматривала Вив, Лину, Алексис, Джену и Марго. Распущенные волосы и полумрак не позволяли увидеть уши, поэтому Эва решила выждать.

Мысли сначала расфокусировались, а потом пришла ясность и легкость. Эва ощущала первоначальный мир, каким он был, а не каким казался ей всю прошлую жизнь. Холодное дыхание леса, траву под босыми ногами, шепот призрачных фигур, стоящих по обе стороны от нее, и укусы мороуса на ключицах Вив, Лин, Алексис и Джены, видные через прозрачную ткань их сорочек. И Эва бы поверила, что никто из них не причастен, однако у Хокс укусы белели старыми шрамами. Ровно девять, точно по книге, так что сомнений быть не могло.

Почему остальные не видели их? Пропустили? Или же они все помогают Джене?

Это она. Это Джена Хокс убивала себе подобных. Хотя могла ли она быть ведьмой и мороусом одновременно? Наверное, да.

Оставалось ее обличить, потому как одно предложение из древней книги не доказательство вины.

Пока в голове Эвы благодаря напитку строились и рушились планы, из ниоткуда послышался шорох. Он крался между деревьями, щекотал кору, заползал в уши. За ним раздался звук, точно удар бубна. Затем второй. Музыка была похожа на рой мух: глухая, мясистая, с привкусом плесени и крови.

Одна за другой Вив, Лина, Алексис, Джена и Марго начали танцевать, и Эва тоже, сама от себя такого не ожидая. Но ритм, ночь и Самайн, именно он, а не Хэллоуин, казалось, были созданы для этого.

Танцуя, ведьмы текли по земле, как чернила по жилам пергамента, волосы развевались разноцветными лентами на ветру. Тела, изломанные в древнем ритме, вспыхивали отраженным заревом костра. Эва кружилась, плясала и простирала вверх руки.

Вороны летали над ними, точно стражи, и ветер пел сквозь зубы старых деревьев. В танце все они были равны. Они выгибались, словно их тянули за позвоночник, пальцы царапали воздух, как когти. Они снова кружились. Сплетались. Кидались на землю и вставали. Кто-то смеялся, кто-то шептал на неизвестном Эве языке, и трава тут же зеленела у ног, вновь наливаясь соком.

Все они словно вошли в транс. Околдованные и колдующие.

На очередном кругу, когда голова Эвы стала свободной настолько, чтобы постичь, казалось, саму суть ведьмовства, на периферии бокового зрения замахала руками фигура, привлекая внимание.

Эва не понимала, чего хочет призрак. Энергичные взмахи и тыканье в ведьм ничего ей не говорили. Она оглянулась на женщин и поняла, что кого-то среди них уже не хватало.

Хокс.

Хокс исчезла.

Проклятье!

Эва попятилась из круга, хотя все в ней противилось этому. Ритм невидимых барабанов звал, манил и не хотел отпускать.

Якуб так и не появился. Слегка шатаясь, Эва побежала по утоптанной траве обратно в замок. Над Эльцом плыла хищная луна, напоминающая безгубый рот, а по бокам от Эвы двигались тени, сопровождаемые вороньим карканьем.

Она пронеслась по внутреннему двору и остановилась в главном