Малум - Юлия Макс

– Якуб! – крикнула она, и стены замка громким шепотом повторили: «Яку-у-у-у-уб, Яку-у-у-уб».

Мосты в Праге.

Падения.

Эва наконец поняла, куда ее заманивает мороус. На самый верх башни. Взбегая, она уже не замечала, что сорочка оголила плечи, что каменные ступени обжигали босые ноги, что ее молчаливые призраки взбирались вместе с ней.

На узкой круглой площадке, озаренной только бледным светом луны, стояли двое: Якуб жадно целовал Хокс. Казалось, даже не целовал, а хотел поглотить, неистово впиваясь в ее губы.

Эва остановилась на последней ступени. Неприятное чувство внутри закололо тупой болью. Словно ей было противно видеть эти влажные лобызания и руки Якуба, сжимающие голые ягодицы Джены.

Замешкалась Эва всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы Хокс отстранилась от Ягра и приказала:

– Сбрось ее с башни.

Якуб тотчас повернулся и попытался схватить Эву за сорочку. Его лицо приняло сосредоточенное выражение ребенка, который должен сделать то, что ему сказали: поймать игрушку.

– Ты спятил? – крикнула она, уворачиваясь от его рук. – Якуб! Это же я. Остановись!

– Якуб, сбрось ее с башни, и мы с тобой будем вместе навсегда! – почти нежно пропела Джена.

– Почему, Джена? – спросила Эва, вертясь и избегая хватки Якуба. – Они же твои сестры, ведьмы. Зачем?

– Не твое дело! – Джена сложила руки на груди и наблюдала за игрой в кошки-мышки.

– Да ладно. Тебе же хочется рассказать, – подначила ее Эва, при этом пытаясь не попасться невменяемому Ягру в руки.

– Не особо, – Хокс дернула плечом. – Мороус сделал меня такой же. Я не могу сопротивляться. Я вынуждена, понимаешь?

– Нет, – покачала головой Эва.

Якуб почти достал ее, но не успел схватить, поэтому ударил в скулу, чтобы она наконец перестала от него бегать. Оглушенная болью, Эва сползла по стенке, держась за щеку.

– Я тебе этого не прощу, – зло припечатала она, когда Якуб схватил ее за плечи и рывком поднял на ноги.

Он смотрел на нее, но словно не видел. Серые глаза заволокло белесой пеленой, делая похожим на мертвеца. Эва осталась один на один со страхом.

– Так кто будет последним, а, Джена? Я же пятая, – она запальчиво смотрела на Хокс.

– Ты. – В ее уставшем взгляде на мгновение промелькнула печаль. – Элишка умерла полчаса назад. Якуб прыгнет за тобой, а я уеду еще до того, как танец шабаша закончится.

Эва ощутила, как дрожит от подступающих слез. Она верила, что Элишка выдержит, не умрет, но все оказалось напрасным. И их расследование, и приезд сюда.

– Но зачем? – Слезы жгли глаза. – Ради чего эти жертвы?

Эва сопротивлялась изо всех сил, но Якуб уже подтащил ее к зубчатому парапету.

Хокс отбросила с лица прядь, и Эва успела увидеть обезображенное отрезанное ухо, покрытое почерневшей коркой засохшей крови.

Эва кричала, сопротивлялась и пыталась высвободиться, но Якуб держал крепко и так уверенно, будто бы каждый день только и делал, что выбрасывал людей с башен.

– Прошу, ответь мне: это мороус убил мою мать? – умоляющим тоном спросила Эва. – Она была ведьмой? Пожалуйста, мне важно знать.

– Да, это был мороус, – последовал спокойный ответ. – Тот же, который сделал меня такой. Его память остается в следующем носителе, но он не знал о том, была ли она ведьмой.

Сказав это, Джена продолжила молча наблюдать за бесполезной борьбой, более не отвечая на вопросы и выкрики. Якуб поднял Эву над зубчатым парапетом, и она увидела в его глазах отчаяние, словно он знал, что происходит, но никак не мог помешать этому.

Он не сбросил ее. Поставил на парапет, чтобы она сама сделала шаг в пропасть. Эва стиснула челюсти, ветер рвал тонкий подол и играл с волосами, бросая их в лицо. Она подумала, что точь-в-точь повторяет момент смерти матери. Только вот у Эвы, в отличие от Каролины, были тени.

Она шагнула. Она не хотела умереть, но она увидела сотни воронов на кронах деревьев внизу. И поверила в них, в тени, в свои силы.

Призрачные фигуры на секунду оставили ее и врезались в птиц. Стали воронами и поднялись в воздух навстречу ей. Эва увидела круг ведьм, которые творили колдовство прямо под башней.

Все это пронеслось какими-то сотыми долями секунды, но именно сейчас Эва поняла, что значит быть ведьмой. Это было так же легко, как дышать. Просто наконец принять себя полностью такой, какая есть.

Сотни воронов подхватили тело Эвы, замедляя падение, сотни тонких когтей вонзились в кожу. Крылья, точно сама темнота, рассекали ночной воздух. Страх ушел, как и паника, остались лишь бурлящая злость и желание отомстить за себя и за маму.

Эва чувствовала боль, шипела сквозь зубы, а затем словно стала черным туманом, края которого держали птицы. Она неспешно опустилась на землю, прямо возле круга ведьм, тут же прекративших читать заклинание на латыни.

Сверху на башне что-то происходило. Она задрала голову. Вместе с этим птицы стаей взмыли в воздух и быстро приближались к Джене.

«Хоть бы Якуб выжил», – билось в мыслях. Несмотря на удар по лицу и на то, что он, околдованный, фактически вынудил ее прыгнуть с башни, Якуб был напарником, и Эва не хотела его лишиться.

– Не делай этого! – строго и громогласно потребовала Марго.

Что-то было не так в этом всем, только Эва не понимала что. Она ведь поступала правильно – это должна быть месть за себя, за всех убитых ведьм и за Элишку.

– Черт, – почти беззвучно пробормотала она и уже громче: – Нет! Не убивайте! Только плените! Нельзя убивать.

Однако было поздно. Джена уже забралась на парапет и, не раздумывая, сделала шаг вперед.

– Задержите! – заорала Эва, но птицы на этот раз не послушали ее. Духи покинули их тела, и вороны разлетелись в разные стороны. Все, кроме одного.

Джена упала прямо на острые камни. Эва и остальные кинулись к тому месту, но все было ясно и без врачей. Хокс мертва. Шестая жертва мороуса для непонятного ритуала убила себя сама, раз Эву не смогла.

* * *

– Мы дважды облажались, – недовольно сказала Эва, когда увидела Ягра сидящим в холле на ступенях в башню.

Якуб казался больным, только недавно оправившимся после недуга. Кожа на лице посерела, нос заострился, серость глаз разбавили красные прожилки лопнувших сосудов. Эва подозревала, что и сама выглядит как сбежавшая с психлечебницы. Голая, босая, в разорванной птичьими когтями сорочке, с растрепанными волосами и отметинами по всему телу.

– Напомни мне больше никогда не связываться с ведьмами, – виновато ответил Якуб, то и