Коллекция темных историй. Поддайся искушению - Мэри Влад

– Пристегнись, – резко сказал он.

– Нет.

– «Нет» – потому что я велел, а ты не хочешь меня слушать, или «нет» – потому что ты внезапно стала противником правил безопасности в самолете?

Антея не ответила и не пошевелилась, наивно полагая, что, если она притворится статуей, Рид от нее отстанет.

– Спасибо, – внезапно улыбнулся он.

– За что? – буркнула она.

– За возможность сделать это самому.

Резким движением Рид перегнулся через нее и ловко застегнул ремень безопасности, параллельно задев плечом грудь Антеи и скользнув рукой по бедрам. В этих касаниях не было ничего сексуального. Намеренно сексуального. Но ее тело – предатель разума – по привычке отзывалось дрожью даже на них.

Антея прикусила губу, изо всех сил стараясь не выдать желания свести колени и не показать реакции тела, которые не могла контролировать. А Рид тем временем спокойно откинулся в кресле и тоже пристегнулся.

– Ты неплохо поработала над «Адамс Трежарс». Я видел план аукциона и список инвесторов – шанс на успех есть, и неплохой, – сказал он, проскользив изучающим взглядом по ее лицу.

– Что тебе от меня нужно? – устало спросила Антея, наконец понимая, что ей не избежать разговора, хотя бы пока не закончится турбулентность.

– Мне нужна ты.

– Я – кто? Помощница, знающая, какой чай ты предпочитаешь, и ведущая расписание встреч? Или любовница, доступная двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю в любом месте и при любых обстоятельствах?

– Для начала я бы хотел, чтобы ты была среди доверенных мне людей, когда я стану премьер-министром. А в день, когда результаты выборов станут известны, мне, конечно, хотелось бы вылизать тебя на столе в моем кабинете, чтобы миг победы стал еще слаще, – Рид понизил голос, позволяя соблазнительной хрипотце проникнуть в него. – Но мы ведь уже говорили с тобой об этом. В день, когда ты подписывала заявление об увольнении, сдерживая стоны от движения моих пальцев в тебе. И через неделю после этого, когда ты пришла забирать вещи из офиса и оставила на моем члене следы своей помады. И через месяц, когда я нанес визит к тебе домой и мы до утра проверяли на прочность всю твою мебель…

– Замолчи, – сквозь стиснутые зубы прошипела Антея, чувствуя жар, разливающийся между ног от грязных воспоминаний и голоса Рида. – Я ушла. Я разорвала с тобой все связи. Я подписала сотню договоров о неразглашении и выкинула тебя из своей жизни. Я не вернусь.

– Хорошо.

– Что?..

– Хорошо, – с мягкой улыбкой повторил Рид. – Я понял твою позицию.

– Тогда зачем ты говоришь со мной? Зачем пересадил сюда?

– Хочу попрощаться.

– Почему это звучит так, будто ты собираешься меня убить?

Рид тихо рассмеялся, поправляя манжету идеально выглаженной рубашки с бриллиантовой запонкой.

– Я собираюсь пригласить тебя на прощальный обед. Он состоится всего в двадцати минутах езды от Монако, так что ты не опоздаешь на аукцион.

– Я отказываюсь.

– Ожидаемый ответ, но я подготовился и к нему.

«Вот он – этот взгляд. Потемневшая зелень полуприкрытых глаз, от которой кровь стынет в жилах». Увидев такое выражение на лице Рида, Антея поняла, что уже проиграла в игре, о правилах которой еще даже не знала. А победитель неумолимо продолжал говорить.

– Итак, я приглашаю тебя на обед. Пять часов. Тебе нужно провести со мной пять часов – не больше, не меньше. Откажешься или уйдешь раньше, и твой аукцион будет сорван еще до его начала. Причем так, что ни один инвестор не станет больше вести с тобой никакие дела. Но если эти пять часов ты проведешь рядом со мной, по их истечении я заплачу тебе миллион фунтов и покину твою жизнь навсегда. – Рид сделал паузу, после которой мягко добавил: – Если, конечно, к тому моменту ты не изменишь решение и не захочешь быть рядом со мной и дальше.

– Пошел на хер! – выпалила Антея, даже не пытаясь понизить голос.

– У тебя есть еще час до посадки. Подумай о каком-то более четком ответе на мое предложение.

– Иди в… – Она не договорила.

Горло сдавили рыдания, и взрослая, хорошо образованная, обладающая неплохой деловой хваткой женщина поняла, что может вот-вот расплакаться, как обиженная хулиганом пятилетняя девчонка, обесценивая бесполезной соленой жидкостью каждую циферку, перетекавшую за последний год с ее кредитки на счет психотерапевта.

Она не позволила этому случиться. Сдержала слезы.

До конца полета Антея Адамс не сказала Джеймсу Риду ни слова, проведя час с сомнительной пользой – считая, сможет ли она не оказаться бездомной, если аукционный дом «Адамс Трежарс», в который она вложила все, что у нее было до последнего цента и даже больше, перестанет существовать. Ответ был неутешительным.

«Пять часов, – думала она, – Рид не сможет за пять часов поменять мое мнение о нем, я не откажусь от решения очистить свою жизнь от него, ничего не потеряю… Зато я получу миллион, и аукцион будет в безопасности». Выбор казался простым и очевидным.

Вот только Антея знала, что, как бы она ни заставляла разум ненавидеть Рида, в глубине ее души все еще жили чувства. Она отчаянно нуждалась в нем и, увидев вновь, не могла отмахнуться от желания еще хоть раз ощутить вкус его губ.

«Нет. Я больше не буду его игрушкой. Никогда, – мысленно убеждала себя Антея. – А пять часов наедине с прошлым я смогу провести. Ради миллиона фунтов так точно».

Терраса виллы Ла Рив, проспект Пренс Ренье III – окраина Монако

Кусочку льда, которому надлежало быть в глубоком плато для подачи устриц, было найдено лучшее применение. Он, ведомый уверенными мужскими пальцами, скользнул по разгоряченной коже Антеи, оставляя влажную дорожку между напряженными сосками и тая на ребрах. Обнаженная мисс Адамс выгнулась на обеденном столе, накрытом на террасе приморской виллы, столкнув локтем бокал розового прованского вина и вазу с ароматными веточками сушеной лаванды.

Она смутно помнила, как оказалась в таком положении.

«Я согласилась на сделку с Ридом… Он посадил меня в спорткар в аэропорту Ниццы… Мы добрались сюда…» – мысли Антеи окончательно спутались, когда длинная серебряная лопаточка для сервировки устриц, охлажденная в кубиках льда, оказалась в руках Рида.

– Ты оставила меня, моя непослушная Тея. Оставила на целый год. Неужели ты думала, что я не накажу тебя за это? – тихий голос мужчины прозвучал у самого уха Антеи, на миг возвращая ее в реальность.

– Не смей ко мне прикасаться! Я ненавижу тебя! – всхлипнула она, вопреки собственным словам разводя ноги, чтобы дать Риду возможность прижать холодное серебро к внутренней части ее бедра и повести вверх – к промежности.

Он