Коллекция темных историй. Поддайся искушению - Мэри Влад

Он отвел бедра, почти полностью выходя из нее, а затем медленно опустился, полностью заполняя собой. Это было нежное движение. Чувственное. Почти признание. И это было не то, чего хотела Антея.

«Хорошо, – решила она. – Пусть будет по-твоему. Признаемся оба».

Закинув ноги Риду на талию, она обхватила свои ягодицы, разводя их в стороны, чтобы вобрать его еще глубже в себя. Он обнял ее, прижимаясь лбом ко лбу и глядя прямо в глаза.

Медленные движения причиняли почти мучительное удовольствие, и Антея решила окончательно разбить себе сердце, целуя Рида так, как представляла во снах.

Ее губы мягко скользнули по его губам. Это касание можно было даже назвать невинным. В нем отражались нежность, забота и любовь. Рид задрожал, крепче прижимая ее к себе и ускоряя скольжение члена в ней.

– Я люблю тебя, Джеймс Рид, – прошептала она, ловя ритм его движений и покрывая поцелуями идеальное лицо.

– Я л… – начал было он, но Антея закрыла ему рот очередным поцелуем.

«Тебе не хватило десяти лет, чтобы разобраться с травмой потери и понять, что нельзя перекладывать ответственность за собственные чувства на других людей… Ты даже не пытался это сделать, – думала она, перекатываясь по кровати вслед за Ридом и оказывая верхом на нем. – И пять часов нашего „обеда“ не могли этого исправить».

Звонкие хлопки и стоны заполнили отельный люкс. И спустя еще час, улыбаясь и кивая занимающим свои места в конференц-зале участникам аукциона, Антея понимала, что запомнила только эти звуки.

Возможно, Риду удалось сказать то, что он хотел. Возможно, он даже верил в свои слова.

Но как несколько лет назад он предпочел «не услышать» ее первое признание, так и она не позволила задержаться в памяти его запоздалым словам. Только, в отличие от Рида, который манипулировал ею, по его мнению, ради ее защиты, Антея брала ответственность только за саму себя.

«Я освободилась. Я наконец освободилась».

– Мисс Адамс, можем начинать? – спросил распорядитель аукциона.

– Да, – кивнула она.

Дежурный свет в зале погас, и несколько софитов осветили сцену, на которой были заранее выставлены самые крупногабаритные экспонаты и установлена кафедра с микрофоном.

Антея встала за ней, едва слышно прочищая горло.

Из-за бьющего в глаза света она не видела лиц сидящих в зале людей, но знала, что Рид был где-то там – за последним рядом. Скрывался в тени в окружении новых телохранителей, выделенных британским посольством во Франции.

«Ты сказал, что готов был дать мне карьеру, деньги и секс, – вспомнила она. – Секс я уже получила, строить новую карьеру начала. Если ты купишь самые дорогие лоты аукциона, то и вопрос с деньгами мы тоже закроем».

Цинизм в мыслях был вынужденным. Он позволял Антее поверить в то, что ее история с Джеймсом Ридом действительно подошла к концу. И в то, что этот факт больше не причинит ей боли.

Конечно, в тот миг она не знала, что аукционному дому «Адамс Трежарс» однажды было суждено изменить название на «Адамс-Рид Трежарс» и что ее столь часто упоминаемый психотерапевт озолотится еще и за счет частной практики в доме номер десять на Даунинг-стрит – бессменной резиденции премьер-министров Великобритании.

Тогда Антея Адамс ни о чем таком не думала.

А Джеймс Рид смотрел на нее, освещенную софитами, и точно знал, что полюбил.

Могла ли их история завершиться чем-то хорошим? В реальности вряд ли. Но реальность из черных букв на белой бумаге – это совсем другое дело.

Виктория Блэк

Фобия

Прага в декабре мне не надоест никогда! Это я точно знала. И в этот вечер три часа на Староместской площади пролетели незаметно. Сначала мы с девчонками собирались посидеть в баре, но Хане понадобилось докупить сувениры своим многочисленным родственникам, и мы за компанию пошли на рождественскую ярмарку. Ну и, конечно, залипли! Милые овечки, рождественские носочки, елочные игрушки – мы, студентки Карлового университета, как малые дети восторгались этому празднику жизни. Запах жареных сосисок смешался с ароматом трдельников, имбирного печенья и глинтвейна, дым мангалов раздразнил аппетит.

– Нафиг диету! – скомандовала вечно худеющая Джиджи, а мы с Ханой и не возражали.

Хана и Джиджи – мои лучшие подруги. Они жили в студенческом общежитии недалеко от площади. Повезло им. Мне же до своей квартиры ехать на метро шесть остановок, потом еще идти минут десять.

Ночь окутывала старушку Прагу, огни витрин гасли. Таинственный полумрак зимнего города уже не казался романтичным. Я старалась идти быстрее. Третий стаканчик глинтвейна точно стал лишним. Мысль о том, что придется заходить в общественный туалет в метро, меня вовсе не радовала – я их терпеть не могла, да еще и ходить туда одной. Девчонки, конечно, предлагали меня проводить, но если бы я согласилась, то точно не дотерпела бы: Джиджи сегодня в ударе, я смеялась до колик в животе от ее историй.

Я уже очень хорошо ориентировалась в центре Праги и знала: если пойти через этот узкий переулочек, можно срезать дорогу к метро. После шумной ярмарочной толпы он казался другим миром. Фонарей и так немного, как вдруг один из них погас. Я ускорила и без того быстрый шаг. Почему-то захотелось оглянуться, а еще больше – побежать.

Перед входом в метро достаточно светло и вполне многолюдно. Туристы неспешно возвращались в свои гостиницы. Вот всегда так: чудесный вечер я испортила себе своими дурацкими страхами!

«Ива! Ты в самом прекрасном, самом безопасном европейском городе! Прекрати себя накручивать!» – сказала бы моя тетя, вечная оптимистка, которая уже в пятый раз вышла замуж и укатила к супругу в Испанию.

В туалете метро никого не было: все кабинки полуоткрыты. Видимо, уже совсем поздно. Я застегивала джинсы, когда услышала, что в туалет кто-то зашел. Тишина. Я собиралась выходить, но громкие тяжелые шаги стали приближаться. Они совсем не были похожи на женские. Неприятный холодок пробежал по спине. Судя по звуку, человек зашел в кабинку рядом с моей. Зачем?! Полно же свободных и только моя занята. Сердце застучало где-то в висках, я схватила с крючка сумочку и выскочила из туалета, даже не помыв руки.

На платформе метро стояли несколько человек. Кажется, мой пульс начал нормализироваться. Поезд пришел быстро. В вагоне я села в самый дальний угол и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

«Постарайся на все смотреть с точки зрения логики», – советовал мне наш университетский психолог Антонин Келлер, став случайным свидетелем моей фобии.

Почти год минул с