Королева склепа - Кристофер Триана

Белла оцепенела. Обри спросила, не во что она верит, а что происходит. Она хотела конкретики – ответа на величайшую загадку жизни. Как она могла ждать ответа на такой вопрос? На него пытались ответить с древнейших времен. Расплодилось множество верований и теорий, религий и концепций, говорящих о том, что загробная жизнь есть, и о том, что ее нет.

Белла взяла себя в руки. Обри хотела честности – она получит честность.

– Я не знаю, – сказала она.

Обри смотрела ей в глаза, ожидая продолжения, но Белла закончила – и с ответом, и с этой глупой игрой, что бы за ней ни стояло. В чем вообще смысл? Зачем Обри заманила их сюда ради такой глупости? Белла была о ней лучшего мнения. Неужели рассыпался в прах еще один кумир?

– Роза, – сказала Обри. – Тот же вопрос.

Розу, очевидно, такой вопрос взбесил еще больше. Ну он хотя бы последний.

– Ничего не происходит, – сказала она. – То состояние, в котором ты была до рождения, ждет тебя и после смерти.

– То есть ты атеистка? – Обри, похоже, была заинтригована.

– Никогда не чувствовала нужды навешивать ярлыки, но да, можно сказать и так.

– Значит, ты не веришь в душу?

– Не в буквальном смысле. Не в дух, который вылетает из тела после смерти.

– А в каком еще смысле можно верить в душу?

Роза выдохнула:

– Душа – это просто слово, обозначающее твою самость. Твою индивидуальность, твою суть.

Уголки рта Обри изогнулись. Она кивнула Розе и переадресовала вопрос Селесте.

– Ну, нас ждет что-то вроде преисподней, – сказала Селеста. – Не ад с огнем, серой и прочей хренью, а мир тьмы и синих теней. Там пустота. И там очень холодно и одиноко. Ни Бога, ни дьявола, ни близких. Только эта бесконечная пустота. Вечная.

«Вот это она завернула», – подумала Белла. Селеста всегда старалась перещеголять всех, даже Обри.

– Не знаю, как вы все, – сказала Саванна, как всегда язвительно, – но я собираюсь стать злобным призраком.

– Значит, ты веришь в призраков? – спросила Обри.

– Звучит куда веселее, чем «вернуться в состояние до рождения». – Саванна взглянула на Розу и фыркнула, хлопнув сестру по руке. – Я знаю, что она скажет. Она до сих пор по воскресеньям ходит с родителями в церковь.

Обри резко повернулась к Марни. Возможность, что среди них есть христианка, казалось, разожгла в ней какую-то искру.

– Ты веришь в рай, Марни? – спросила она. – В Иисуса?

Девочка замялась.

– Ну… э-э… да, верю.

– Думаешь, после смерти у тебя отрастут крылья и ты полетишь в город в облаках?

Даже в темноте Белла заметила, как покраснела Марни.

– Может, и не совсем так, – сказала она, – но я вернусь к Богу.

Обри поджала губы.

– И что тогда твой Бог сделает с тобой?

Марни посмотрела на сестру, ища поддержки, но та в ответ только насмешливо ухмылялась. Белле стало жаль девочку. Она чуть было не вмешалась, но решила, что пусть лучше Марни выскажется сама.

– Он поступит так, как сочтет нужным, – сказала она. – Бог непогрешим и не может ошибаться.

Селеста расхохоталась. Обри тоже не смогла удержаться от смешка. Даже Роза с трудом подавила хихиканье. Не засмеялась только Белла – возможно, именно поэтому Марни с надеждой уставилась на нее. Белла стала думать, что бы такого сказать, но Обри заговорила первой.

– Ну хорошо. Дети, родившиеся без ног и рук, – это не ошибка. Холокост – это не ошибка. Пытки и казни, тысячи лет совершаемые во имя Господа, – это не ошибка.

– Неисповедимы пути Господни, – сказала Марни, не смея поднять глаза на Обри.

– Слышала, как же. Верующие говорят это, когда умирают твои близкие. Не проще было бы Богу явиться и сказать: «Эй, вы, там. Я облажался. Я виноват», чем делать вид, что у Него есть план и Он его придерживается, а мы просто слишком тупые, чтобы понять Его гениальный замысел?

Марни замолчала. Она так насупила брови, что Белле показалось, девочка вот-вот расплачется. Но потом она поняла, что сестра Саванны сдерживает не слезы, а ярость. Очевидно, Марни не любила, когда кто-то так роптал на ее Бога. Обри тоже это заметила.

– Ой, – сказала она. – Я тебя обидела.

Марни скрестила руки на груди.

– Прости меня, – искренне промолвила Обри. – Я не хотела. Ты ответила честно. Спасибо тебе.

Марни нашла в себе силы встретить взгляд Обри, но вся искренность и открытость пропали. Она слабо улыбнулась, как бы говоря «извинения приняты», но теперь молчала и смотрела волком.

– Хотите знать, куда вы попадете после смерти? – спросила Обри так, словно только она знала правильный ответ. Дождавшись кивков, она развела руками, показывая на надгробия вокруг. – В могилу, дамы. Вы попадете в могилу.

Глава четвертая

Роза не могла поверить в такую чушь.

Неужели Белле и правда все это нравилось? Свечки, загадки и лунный свет, освещающий кладбище? Это должно было волновать? Пугать? Если да – то провал вышел грандиозный. Обри нагоняла не больше жути, чем мультик «Монстры на каникулах», а ее «игра» выглядела ребячеством, как у тринадцатилетних девчонок на пижамной вечеринке, вроде гадания на воске или дурацкого «легкий как перышко, твердый как доска». Вот так, значит, гот-квартет проводит пятничные вечера? Если да – они еще более жалкие, чем о них говорят.

Роза старалась не слишком их осуждать. У Беллы сейчас, понятно, кризис. Но даже если бы его не было, она имеет право жить как хочет, и неважно, нравится это другим или нет. Но для Розы стать готом означало сдаться, а на это она не пошла бы ни за какие коврижки. Да, у нее тоже бывали приступы тоски, как у любого человека, но афишировать это казалось нарциссизмом и ребячеством. С отчаянием нужно бороться, а не упиваться им. Жизнь слишком коротка, чтобы так зацикливаться на смерти. Но Роза отчаянно пыталась вновь сблизиться с Беллой, боясь потерять лучшую подругу. И когда Обри спросила, чего она боится, именно эта мысль первой сверкнула в мозгу Розы. Они с Беллой были как сестры – слишком долго и слишком близко, чтобы позволить какой-то нелепой «готике» все разрушить. Роза искренне надеялась, что участие в этом «ведьмином ритуале» – или что там это было – станет для Беллы знаком: подруга все еще рядом, все еще заботится о ней. Может, тогда Белла снова впустит ее в свою жизнь, а Роза поможет ей выбраться из этого мрачного, душного тумана.

– Ну и?.. Что теперь? – спросила Селеста, обращаясь к Обри.

«Темная