Королева склепа - Кристофер Триана

удивилась, откуда Обри это знает, но не стала спрашивать. Кладбище было крошечным и ничтожным, просто кучка камней в мало кому известном лесу. За ним не ухаживали, туда не приходили дальние потомки умерших. Люди в городке о нем не говорили. Белла узнала о существовании кладбища только на этой неделе со слов Обри: та настаивала, что они обязаны сходить в «особое» место. Что за особое место, она не сказала.

– Я задам первый вопрос каждой из вас, – объявила Обри, – и потом отвечу на него сама.

Она выдержала театральную паузу, улыбаясь одними губами, медленно повернулась, вытянула руку на манер стрелки часов и стала что-то напевать с закрытыми глазами. Рука остановилась на Белле.

– Белла, чего ты боишься? – Обри открыла глаза.

– Это… это что, один из вопросов? – Плечи Беллы напряглись.

– Да. Рассказывай. И помни: абсолютно честно.

«Или что?» – мелькнуло у Беллы в голове, но она отогнала эту мысль. Страхов у нее было много – слишком личных, чтобы вываливать на публику. Насколько откровенно нужно отвечать? И почему именно она должна быть первой? Остальные успеют продумать ответ, а она тут сидит, стесняется и отдувается за всех.

– Мы ждем, Белла, – сказала Обри. – Не затягивай с ответом. Скажи первое, что приходит в голову.

«Я боюсь за свое будущее», – подумала Белла. Но вслух сказала:

– Пчел. – И шершней, ос. Всего, что жалит и летает.

Обри уставилась ей в глаза, и Белла не поняла, довольна ли подруга ответом или зла. Она выдохнула, лишь когда Обри переключила внимание на Розу.

– Роза. Чего ты боишься?

Белла не могла представить себе, чего боится Роза, и сгорала от любопытства.

– Проиграть, наверное, – ответила Роза.

– Проиграть что? – спросила Обри.

– Просто… вообще проиграть.

– То есть ты боишься неудачи.

Белла напряглась: ноздри Розы чуть раздулись. Обри же продолжала улыбаться.

– Ладно, – сказала Роза. – Может, «боюсь» – слишком громко сказано. Скорее я готова вытянуть из себя все жилы, чтобы не проиграть. И тогда не придется бояться.

– Засчитано, – кивнула Обри.

Следующей была Селеста, и она ответила раньше, чем Обри успела повторить вопрос:

– Я боюсь мотоциклов. Боюсь кататься на них, – сразу же уточнила она.

– Боишься разбиться?

– Да. Мой дядя погиб в ДТП на мотоцикле. Влетел в забор, и столб прошил ему грудь насквозь. В машине я себя чувствую как-то побезопаснее.

Следующими отвечали сестры.

– Я боюсь забеременеть прежде, чем мне исполнится 18 лет, – заявила Саванна.

Селеста фыркнула, но, поймав взгляд Обри, заткнулась.

– Не хочу, пока я еще учусь в школе, чтобы в моем теле рос второй человек, – сказала Саванна, сверкнув широкой улыбкой. – К тому же это портит тело. Ну на фиг. Так что я заставляю парней надевать резинки, несмотря на то что сама на таблетках. Я слишком люблю свое тело, чтобы губить его.

Сидящая рядом с сестрой Марни покраснела, услышав такое признание. Настала ее очередь.

– Ну… – Она смутилась.

– Первое, что придет в голову, – напомнила Обри.

– Я, ну… – Марни запнулась.

«Мальчики? – подумала Белла. – Ты боишься мальчиков? – Она не понимала, откуда вдруг пришла эта мысль. – Наверное, я сужу по себе…»

– Отвечай, – поторопила Обри.

– Я боюсь темноты, – выпалила Марни.

Селеста вновь подавилась смешком, и на этот раз Обри ее не одернула. Ответ Марни звучал слегка по-детски; Белла надеялась, что остальные не станут ее дразнить.

– Не то чтобы прям до ужаса боюсь, – торопливо добавила покрасневшая Марни. – Я в детстве боялась больше, но сейчас мне просто не нравится, когда ничего вокруг не вижу.

Обри медленно повернулась, встав в центре пятиугольника, и опустила руку.

– А я боюсь быть сожженной заживо.

«Ясно, – подумала Белла. – Это потому, что ты ведьма. Опять драматизируешь. Как всегда».

Белла тайно надеялась, что Обри снова будет изображать стрелку часов и следующий раунд начнет кто-нибудь другой, но нет: она пошла по кругу.

– Второй вопрос. Белла, кого ты любишь?

У Беллы засосало под ложечкой. Можно было сказать «семью», но это явно не та любовь, о которой спрашивала Обри.

– У меня нет парня, – молвила она. – Вы ведь, девчонки, знаете.

– Это не обязательно должен быть твой парень, – пояснила Обри. – Это может быть и тот, по кому ты сохнешь. На самом деле так даже лучше, учитывая суть игры.

Белле это не понравилось. В горле застряло единственное имя, которое она никак не могла произнести. Даже если Обри велела быть честной – некоторые тайны обречены остаться тайнами. Она судорожно подбирала другое имя, какое-нибудь такое, чтобы девчонки поверили.

– Итан Дерри, – наконец сказала она.

Роза одарила Беллу пытливым взглядом, как бы говоря «ты издеваешься?». Белла едва знала Итана. Он, разумеется, не был готом, но был начинающим писателем, мрачным и сосредоточенным. Идеальный кандидат. Белла надеялась, что Роза не попытается их познакомить.

– Я не люблю его. – Белла обращалась как бы к Обри, но на самом деле слова предназначались Розе. – Он мне просто нравится немного, вот и все. Это лучший ответ, который я могу сейчас дать.

Обри опросила остальных. Роза ожидаемо назвала имя своего парня – Тайсона. Селеста настаивала, что любовь – яд, психическое расстройство, и плевать она хотела на тупых мужиков. Но Обри такой ответ не устроил, и Селеста сдалась, признав, что испытывает разве что влечение к Морису Джеймсу – жилистому темнокожему парню с дредами и проницательным взглядом. Он ходил на уроки естествознания с Беллой, и, похоже, ему там было смертельно скучно. Она не могла представить их с Селестой, но, если честно, Селесту вообще трудно было представить в паре с кем-то. Саванна призналась в любви к Джонни Деппу, и Обри, к удивлению Беллы, зачла знаменитость в качестве ответа. Белла пожалела, что не подумала об этом сразу. Она ждала, что Марни застынет столбом, – тем сильнее было ее удивление, когда девочка с радостью назвала объект обожания.

– Эштон Макдугалл! – сияя, вещала Марни. – Он на год старше, но, кажется, я ему правда нравлюсь, понимаете? Надеюсь, он пригласит меня на свидание. Он такой милый, девчонки. – Она потянулась в задний карман за телефоном. – Могу показать вам его фотку.

– Не нужно. – Обри подняла руку, словно предупреждая, что это излишне.

Марни сникла. Обри встала четко в центре, смыкая носки ног «стрелой».

– Я люблю мертвых, – сказала она ровно, без эмоций.

Беллу продрал морозец. Готический образ Обри, как правило, казался театральщиной, но эти слова прозвучали пугающе искренне. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Когда Обри снова повернулась к ней, Белла приготовилась к третьему вопросу – самому трудному, как ей подумалось.

Обри в лунном свете напоминала призрака.

– Белла Уитман…