Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

– Ты когда-нибудь видел, чтобы начальник уголовного отдела Инванского участка становился суперинтендантом?

– Ну… это…

– Вот именно. Значит, одного задержания мало.

– А… да.

– Скажи-ка, может, экзамен на звание суперинтенданта существует?

– Никак нет!

– Тогда, может, его дают по заслугам или по способностям?

– Нет.

– Тогда не забивай голову лишним и делай, что тебе говорят. Понял?

– Так точно. Я полностью полагаюсь на вас, господин начальник, на человека с лучшими политическими инстинктами в нашей полиции и такими связями на самом верху.

Когда начальник уголовного отдела вышел из кабинета, его телефон тихо звякнул. Это было сообщение от Ли Мэка.

Начальник криво усмехнулся и нажал на телефоне кнопку быстрого набора «3». Номер принадлежал лейтенанту Чхве Гёну, начальнику административной группы, а по совместительству его ближайшему доверенному лицу.

– Зайди ко мне в кабинет. Срочно.

Вернувшись к себе, начальник разложил на столе распечатанный Чин Кёнвон отчет о первичном анализе дела и распечатку пресс-релиза, присланного Ли Мэком, и принялся их сравнивать. Заголовок пресс-релиза гласил: «Происшествие с обнаруженным предметом, предположительно являющимся частью человеческого тела».

В тексте релиза указывались дата и место происшествия, перечень и количество изъятых на месте вещественных доказательств, краткое содержание показаний свидетелей и причастных лиц, сообщалось, что Столичное управление полиции Сеула и Национальный научно-криминалистический центр проводят анализ улик. Отмечалось, что пока не подтверждено, является ли найденный объект действительно частью человеческого тела, не установлено, жив ли предполагаемый потерпевший, отсутствует информация о подозреваемом и что расследование ведется по всем возможным направлениям. Для короткой новостной заметки материала было достаточно, но ничего интригующего или сенсационного, способного привлечь внимание публики, в нем не содержалось. На губах начальника заиграла едва заметная улыбка. Он взял лист бумаги и начал что-то быстро записывать. И в этот момент дверь распахнулась, и кто-то вошел в кабинет без стука.

– У вас все в порядке?

– Эй ты, тебе столько лет, а до сих пор не научился стучать, перед тем как входить?

– Раз уж вы настроены на шутки, значит, у начальника участка вас не слишком сильно пропесочили.

– Хватит болтать. Садись.

Спустя некоторое время были подготовлены три версии материала, и каждая отправилась по своему адресу. Первая – пресс-релиз Ли Мэка в первозданном виде – была разослана по электронной почте всему пулу аккредитованных журналистов. Редакции газет и телеканалы добавили к нему немного подробностей – свидетельства очевидцев, комментарии экспертов – и выпустили в целом схожие сообщения.

Вторая версия представляла собой «эксклюзивный» материал: к официальному пресс-релизу были добавлены фрагменты, которые начальник уголовного отдела дописал от руки, – а что-то, наоборот, было вычеркнуто за ненадобностью. В этих дополнениях содержалась часть результатов первичного анализа, которые Ли Мэк настоятельно просил держать в строгом секрете. Начальник поручил Чхве Гёну отдельно вызвать журналистку Ан Сунок из «Сеульского вестника», передать ей материал так, чтобы никто об этом не узнал, и особо подчеркнуть необходимость сохранения анонимности источника – и дать указания ни при каких обстоятельствах не раскрывать, от кого получены сведения.

Третий документ – отчет о первичном анализе, подготовленный Ли Мэком, – начальник сфотографировал на телефон, нашел в контактах профессора Ли Чундо и отправил ему снимки сообщением с пометкой: «Для справки. Строго конфиденциально. Просьба удалить сразу после прочтения».

Профессор Ли Чундо был частым гостем телевизионных эфиров и широко известной фигурой. Говорили, что он тесно связан не только с высшими чинами полиции, но и с политическими кругами. Начальник уголовного отдела решил задействовать все связи, повышающие его шансы на продвижение. Профессор Ли Чундо был одним из тех, на кого он делал ставку.

17 декабря 2023 года, воскресенье

Последствия оказались колоссальными. Это был второй эксклюзив Ан Сунок из «Сеульского вестника», которая уже стала известной после первого громкого материала о певце-кастрате. Ее статья выгодно отличалась деталями и подробностями от других, однообразных статей, написанных как под копирку на основе официального пресс-релиза полиции, и в итоге практически монополизировала общественное внимание. В довершение ко всему, в главном выпуске новостей телеканала «Сеульский вестник-ТВ» выступил известный криминальный психолог профессор Ли Чундо и представил подробный профайлинг по делу кастрата и психологический портрет предполагаемого преступника. Рейтинг передачи мгновенно взлетел до первого места среди других новостных программ. Сюжет с участием Ли Чундо и статья Ан Сунок вместе только усиливали популярность друг друга и распространялись в социальных сетях, групповых чатах и интернет-сообществах в геометрической прогрессии. В итоге «Сеульский вестник» и «Сеульский вестник-ТВ» в кратчайшие сроки получили рекордную прибыль за всю историю своего существования и сорвали рекламный куш.

Увидев присланные коллегами-следователями ссылки на статьи и видеосюжеты, Чин Кёнвон ознакомилась с ними и буквально вскипела от ярости. Все то, что они с Ли Мэком анализировали вместе, было выставлено на всеобщее обозрение так, будто это сами журналисты дошли до всего в ходе своего журналистского расследования. Чувство было не из приятных – будто кто-то как вор прокрался в дом и вынес из него все самое ценное, а теперь еще и с бахвальством выдавал это все за свою собственность. Особенно раздражал профессор Ли Чундо в кадре. Он то и дело бросал взгляды на лежащие на столе записки – было очевидно, что он еще не успел запомнить и заучить аналитические выводы до той степени, чтобы выдавать их за свои, не подсматривая в написанное. И все же в его мимике и тоне сквозили натянутая, преувеличенная уверенность и плохо скрываемое тщеславное самолюбование.

– Опираясь на многолетний опыт в области криминального профайлинга и проведя профессиональный анализ… Да, к слову, заранее прошу прощения – я не могу раскрывать сведения, относящиеся к следственной тайне. Кроме того, прошу учесть, что мои выводы основаны лишь на ограниченной информации, к которой у меня есть доступ. Так вот, по результатам моего анализа, потерпевший в этом деле – неустановленный взрослый мужчина. Характер причиненного вреда – отсечение жизненно важной части тела с последующим избавлением от нее. Полиция, вероятно, считает, что до получения точных результатов судебно-медицинской экспертизы нельзя однозначно утверждать, идет ли речь действительно о части человеческого тела – а именно о яичках – и жив ли потерпевший. Однако лично я расцениваю это как убийство.

– Господин профессор, вы сейчас сделали крайне важное заявление. Все остальные СМИ сообщали, что обнаруженный на месте предмет еще не подтвержден как часть человеческого тела. И только журналистка Ан Сунок из «Сеульского вестника» прямо указала, что это часть человеческого тела, причем жизненно важный орган взрослого мужчины. Вы первый среди экспертов-криминологов не только подтвердили, что это часть человеческого тела, но и конкретно назвали ее яичками… и смело квалифицировали дело как убийство. Есть ли у вас