Не проси - К. Блэквуд

запястье так, словно боялась, что девочку унесёт не этот песчаный ветер, а сон. Кровь на руке Тии уже немного подсохла. Пепел, которым Сехем засыпал знак, сбился в серые хлопья.

Менна смотрел на этот почти живой знак на руке дочери и понимал, что времени остаётся всё меньше. За свою жизнь он видел каналы после плохой чистки, трещины в стенах зернохранилищ, мокрые участки в глиняных дамбах, где вода начинала искать слабое место. Знак на руке дочери был тем же самым. То самое слабое место, где может произойти прорыв.

— Не смотри на неё так, — сказала Неферет.

Голос у неё был тихий, но в нём не осталось мягкости. Это был голос уставшей матери, которая боролась за жизнь своей семьи и в ней не было места для слабости. Только уверенность и жёсткость.

Менна поднял глаза.

— Как?

Неферет опустила глаза, подтянула осторожно Тию поближе к себе, чтобы не разбудить.

— Как на сломанную вещь, Менна.

Он хотел поспорить, но слова застряли у него в горле. Неферет знала его лучше, чем кто либо. Когда Менна боялся, он начинал считать. шаги до ворот. Количество сосудов с водой. Сколько людей можно увести через северный проход, если южный закроют. Сколько хлеба осталось. Сколько времени прошло с тех пор, как Тия в последний раз по-настоящему улыбалась.

Сейчас он считал дыхание дочери. Сорок два вдоха — ровно.

На сорок третьем Тия вздрогнула и шёпотом произнесла:

— Не кладите меня туда.

Неферет склонилась к ней.

— Куда, птичка?

Тия не проснулась. Губы её шевельнулись снова.

— Там все едят.

Неферет закрыла глаза. Не заплакала. Только сжала запястье дочери ещё крепче.

Сехем стоял у двери в зал писцов и разговаривал с двумя младшими жрецами. Один всё время оглядывался на Тию. Второй держал перед собой медную чашу с водой, но вода в ней не колыхалась, хотя ветер уже гулял по двору.

— Закрыть южные ворота, — сказал Сехем. — И малый проход к кухне. Никого снаружи не пускать.

Младший жрец побледнел.

— Но у ворот люди, Сехем.

— Я знаю. Ты думаешь я не слышу их? Не слышу их молитв? Оглянись вокруг. Мы пытаемся спасти всех, кого можем.

— Там женщины с детьми. Они просят воды.

Сехем взглянул на него холодно, без злости.

— Хорошо. Воду вынесете через верхнее окно. На верёвке. Ворота не открывать.

— Но если они начнут ломиться?

— Тогда держать засов, пока есть силы.

— Это дом Ра, — сказал молодой жрец. — Разве можно не пустить голодных?

Сехем сделал шаг к нему. Старик был ниже обоих, костлявый, с просвечивающей кожей на висках, но молодой жрец отступил.

— Сегодня в дом Ра голодных не пускают, — сказал Сехем. — Сегодня голодные приносят с собой того, чей голод не утолить хлебом.

Молодой жрец опустил голову и ушёл.

Менна подошёл к Сехему, когда шаги стихли.

— Ты знал.

Сехем не спросил, о чём он.

— Нет...не сразу.

— Ты видел знак и сразу приказал закрыть ворота.

— Потому что видел похожее. Когда-то давно. Но не был уверен.

— Где?

Сехем повернул к нему лицо. За ночь оно стало старше лет на десять. Под глазами лежали тени, губы потрескались, на бритой голове осела пыль. От храмового достоинства в нём почти ничего не осталось. Перед Менной стоял усталый человек, который слишком долго хранил слова, от которых легче не становится.

— Не здесь.

— Покажи мне. Довольно тайн.

— Тебе нужно быть с дочерью, Менна.

— Я и так рядом, но скажи мне, жрец, если я останусь рядом и буду держать её за руку, знак исчезнет? Это поможет?

Сехем промолчал. Это и был ответ.

— Тогда покажи мне, Сехем.

Неферет услышала. Она поднялась с циновки и подошла к ним. Движения у неё были медленные, сдержанные. Она старалась беречь силы.

— Куда ты его поведёшь? — спросила она с напором.

— В Дом жизни.

— К свиткам?

— К тому, что осталось от свитков.

Неферет посмотрела на Менну.

— Она проснётся и спросит, где ты.

— Я быстро, Неферет. Я должен узнать больше.

— Не лги мне сейчас, муж мой. Не надо.

Он не ответил.

Она подошла ближе и поправила на его плече край грязной льняной накидки. Жест был домашний, почти будничный. От этого стало больнее.

— Ты всё время ищешь место, где можно что-то исправить, — сказала Неферет. — Канал. Стену. Ошибку в счёте. Чужую глупость. Но Тия не глиняная дамба, Менна.

— Я знаю.

— Нет. Ты надеешься, что если найдёшь правильное слово, правильную отметку, правильный знак, то она останется с нами.

Менна посмотрел на дочь. Тия лежала маленькая, мокрая от жара, с чёрным дыханием на руке.

— А ты хочешь, чтобы я не искал?! Скажи мне! Неферет, что ты предлагаешь? У тебя есть ответы или решение? Потому что у меня их нет сейчас, но я делаю всё, чтобы найти их, чтобы спасти тебя и нашу дочь!

Менна, не заметив, сжал кулаки и почти кричал, едва не разбудив дочь. Лицо покраснело, а в глазах появилось пламя, которое слишком долго разгоралось внутри.

Неферет замолчала, уступив мужу. В глубине души она понимала, что он был прав. Нужно было сделать всё, что было в их силах. Снаружи снова ударил ветер - песок царапнул створки ворот.

— Я просто хочу, чтобы ты вернулся человеком, — сказала она наконец. — Не только с ответом.

Сехем отвёл его через узкий проход за залом писцов. Там пахло старым тростником, нагретым камнем и многолетней сыростью. Вдоль стен стояли глиняные сосуды с черепками, обломками печатей, кусками известняка, на которых ученики когда-то выводили первые знаки. На многих черепках письмена расплылись от влаги. На некоторых чернила исчезли полностью, оставив только царапины от тростниковой палочки.

Менна провёл пальцем по одному такому черепку.

— Здесь было что-то написано.

— Было, — сказал Сехем.

— Кто-то стёр?

— Не кто. Что.

Они прошли дальше. За глухой дверью начиналась лестница вниз. Ступени были крутые, истоптанные посередине сотнями шагов. Воздух становился тяжелее с каждым шагом. Дышать становилось труднее. Во время спуска вниз, который казался слишком долгим, Менна увидел скарабея.

Жук сидел у стены и толкал перед собой шарик навоза и пыли. Толкал неправильно: не от света, не к щели, не по сухому месту. Он катил шарик вниз, к