Ковчег Иуды - Андреас Грубер

в соседний зал с барной стойкой с грохотом ввалилась группа пожарных. Через открытую дверь Кёрнер видел, как мужчины облокотились о стойку. Рации у них на поясах потрескивали.

— Вы меня извините? — Хозяйка поспешила в зал. — Ну как там? — крикнула она пожарным.

Мужчины недовольно загудели. Самый старший из них, седой фельдфебель с золотисто-жёлтой вышивкой на погоне, заговорил достаточно громко, чтобы Кёрнер мог его слышать.

— За ночь мост в Хайденхофе снесло. Я там был… Чёрт… деревянные балки ломались, как соломинки. В три утра обломки понесло к грайнскому мосту. Бах!

Его кулак хлопнул по ладони.

— Мост повреждён?

— Повреждён? Да его нет!

Седой резко махнул рукой.

Филипп наклонился вперёд и крикнул в зал:

— Когда мы сможем отсюда выбраться?

Мужской гул мгновенно стих. Пожарные вытянули шеи, заглянули в зал для завтраков и уставились на Филиппа, Кёрнера и обеих женщин так, будто перед ними были незваные чужаки.

— Сейчас отсюда никто не выберется, — проворчал фельдфебель. — В посёлке трое жителей числятся пропавшими. Ваш коллега тоже ещё не объявился, верно? Чёрт, хоть бы он не свалился в реку.

Он демонстративно отвернулся.

— Базедов не падал в Трир, — прошипела Сабриски, но Кёрнер движением руки заставил её замолчать.

Фельдфебель опёрся о стойку и заговорил с хозяйкой — теперь тише:

— Трир на той стороне вышел из берегов и на километры затопил федеральную трассу. Движение полностью перекрыли. Пожарные из Фихофена только что передали нам по рации сводку: ниже по течению горные ручьи снесли почти все мосты, а трассу завалило селем на несколько метров. Оползни всё усугубляют.

Хозяйка скомкала передник.

— А дамба хоть держится?

— Не напоминай. Только что уровень поднялся до восьми метров. Река несётся всего в тридцати сантиметрах ниже гребня дамбы… а Вайсман хочет, чтобы мы наваливали сверху всё больше мешков с песком. Это же чистое безумие. Давление воды у основания защитного вала и так уже слишком сильное.

— Что мы можем сделать?

— Ничего… Молиться, чтобы дамба выдержала.

Филипп снова повернулся к Кёрнеру и открыл рот, собираясь что-то сказать.

— Без паники. — Кёрнер понизил голос. — Паводок не наша работа. Им занимаются пожарные, и они знают своё дело. У нас другие заботы, а времени в обрез. Так что сосредоточимся на двух главных задачах: найти Базедова и поймать убийцу.

— Вообще-то это не должно быть так уж сложно, — прошептала Сабриски. — Если мы не можем выбраться из посёлка, значит, и убийца не может. Он застрял здесь вместе с нами. Он среди нас — может быть, ближе, чем мы думаем.

Она указала на салфетку с золотой вышивкой.

Звонок мобильного заставил их вздрогнуть. Кёрнер быстро ответил. Звонила Ютта Корен из управления.

— Я только что услышала в специальной передаче по радио, что вы сидите в самом центре паводковой зоны.

— Да. Коротко, пожалуйста, батарея почти села, — поторопил её Кёрнер.

— Ваша главная свидетельница, репортёрша в Кирлингской психиатрической больнице, всё ещё не приходит в себя. То есть у нас по-прежнему ничего нет. Вы тем временем нашли Кралица?

— Нет.

— Как ни трагично это звучит, но нам это хотя бы помогло. Из-за того что один из наших следователей исчез, Хаузер дал добро на эксгумацию. Разрешение прокурора я полчаса назад отправила факсом местному командиру жандармского поста. Насколько я знаю, он уже родителей детей уве…

Дисплей погас. Телефон Кёрнера отключился.

Он сунул мобильник в карман и поднялся. Значит, грайнский жандарм уже в курсе.

Кёрнер посмотрел на Сабриски:

— Начинаем. Твоя очередь.

 

Пока Рольф Филипп вместе с Соней Бергер ездил по посёлку в своём фургоне, продолжая поиски Базедова, Кёрнер и Сабриски отправились на кладбище.

На машине они с трудом пробились через деревенскую площадь, теперь больше похожую на штаб спасательной операции. Дорогу им перегородил бортовой грузовик: с кузова сгружали поддоны с бутылками минеральной воды. Перед лавкой собралась толпа; хозяин магазина Герер и горстка помощников Красного Креста раздавали людям картонные коробки — вероятно, с одеялами, свечами, мылом и консервами.

У пожарной машины выдавали комплекты защитной одежды: комбинезоны, резиновые сапоги, непромокаемые перчатки. Под тентом стояла огромная полевая кухня. Две женщины кормили добровольцев и продрогших пожарных супом, разливали горячие напитки. На длинных хойригерных скамьях разместили электроплитки и кофемашины; прицеп-генератор давал ток. Рядом как раз выставляли целую батарею походных туалетов.

Но и после того, как «Ауди» миновал деревенскую площадь, картина почти не изменилась. На муниципальную парковку местные предприятия без остановки подвозили на бортовых грузовиках материал из песчаного карьера, а человек тридцать мужчин и женщин набивали им джутовые мешки.

В наскоро сколоченной деревянной будке с пристроенным тентом заседал кризисный штаб, координировавший работу добровольцев. Бургомистр, бурно жестикулируя, что-то втолковывал Вольфгангу Хеку, склонившемуся над картой, которую трепал ветер.

От тента к машине Кёрнера, размахивая рукой, побежал деревенский жандарм. Едва следователь опустил стекло, Алоис Фридль затараторил: из земельного управления жандармерии в Вене пришёл факс из прокуратуры. Крайников, правда, тоже уже уведомили, но сейчас у жандарма совершенно не было времени этим заниматься.

Зато старик Апфлер, грайнский могильщик, обо всём знал и уже начал эксгумацию на кладбище. Жандарм хлопнул ладонью по крыше машины и побежал обратно к тенту.

Пока Кёрнер ехал к окраине, над Хоэн-Гшвендтом тянулись чёрные дождевые тучи. Кладбище, часовня и зал прощания располагались на возвышенности у подножия горы. С парковки, несмотря на непогоду, открывался широкий вид на посёлок.

Трир делала изгиб и недалеко от жилых домов змеилась мимо деревянных сараев и хлевов. Через поле река казалась совсем близкой, хотя на самом деле до кладбища было не меньше пятисот метров. Борозды и следы тракторных колёс наполнились дождевой водой и тускло поблёскивали в мутном свете. Посреди поля стоял трактор с проржавевшим прицепом.

Кёрнер захлопнул дверцу машины и направился к кованым воротам кладбища. Рядом с кладбищенской оградой находился вход в рудник. Отсюда было видно оборудование, которое после аварии так и не демонтировали и которое пережило военные годы. Рельсы для вагонеток заросли кустарником; колёса списанных вагонеток были заблокированы кирпичами.

Кёрнеру показалось, что он узнаёт котельную установку, паровую подъёмную машину и тридцатипятиметровую трубу, о которых говорилось в статье деревенского вестника: массивные конструкции едва проступали на фоне серой мглы. Открытые двери мастерских из гофрированного железа ветер с грохотом швырял о стены.

С тех пор здесь ничего не изменилось.

Почему оборудование так и не разобрали? Неужели на