Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Кёрнер сел на деревянную скамью под навесом часовни и позвонил Ютте Корен.

— Мы эксгумировали обоих детей…

Он хотел коротко рассказать ей о ранах на спине, о том, что чутьё его не подвело и в Грайне скрыли два убийства, а возможно, и больше. Хотел рассказать о безрезультатных поисках Базедова и о том, что фотограф, вероятно, тоже мёртв. Но Корен перебила его, не дав произнести больше ни слова.

— Кёрнер, у меня для вас плохие новости. Захватчик заложника умер. Теперь у вас на шее дело о непредумышленном убийстве.

Он почувствовал, будто невидимый кулак ударил его в живот. Бывшая жена, Верена, алименты, отстранение, убитые дети, исчезновение Базедова, судебное слушание, вызов Бергер… и снова, снова мысли возвращались к прокуратуре.

— Хаузер уже знает? — хрипло спросил он.

— Ещё нет.

Мысли закрутились бешено. Теперь раскрыть дело значило выиграть гонку со временем. Корен пока не отстранила его официально; в конце концов, он был заперт в этом посёлке, а единственной связью с внешним миром оставался телефон.

Последняя искра надежды сводилась к одному: как можно быстрее довести расследование до конца. От этого зависело всё. Но чтобы сдвинуть дело с места, ему нужна была поддержка Хаузера. Кёрнер должен был действовать немедленно, пока прокурор не узнал о деле по факту непредумышленного убийства. После этого всё будет кончено.

— Кёрнер… — Ютта Корен откашлялась. — К сожалению, я должна…

Он оборвал связь и задержал дыхание. Как загипнотизированный, уставился на светящийся дисплей телефона Филиппа. Линия свободна. Входящего звонка нет. Пройдёт несколько минут, прежде чем Корен выяснит, с какого мобильного он ей звонил, и перезвонит на этот номер.

Столько ждать он не мог.

Он быстро набрал номер Хаузера.

После третьего гудка трубку сняли. Хаузер.

Кёрнер глубоко вдохнул. Этот разговор он не имел права провалить.

— Кёрнер, жандармское управление Вены.

Он сделал короткую паузу. Хаузер молчал — хороший знак.

— У нас двое убитых детей в Грайн-ам-Гебирге: Карина и Матиас Крайник.

— Только не говорите, что это те самые эксгумированные дети.

— К сожалению.

Кёрнер выдержал паузу и продолжил:

— Брата и сестру обездвижили высокой дозой валиума, а затем убили точно так же, как Сабину Крайник: несколько колотых ран в области позвоночника, необратимые повреждения позвоночного столба, спинного мозга и вегетативной нервной системы, сильная кровопотеря и, в итоге, остановка дыхания и смерть от удушья.

Кёрнер понимал, что ступает по тонкому льду, но другого выхода у него не было: приходилось блефовать. К тому же он был уверен, что Сабриски даст ему необходимые доказательства.

Не позволив Хаузеру усомниться в услышанном, Кёрнер продолжил:

— В настоящий момент у меня есть заключение судебного медика, доктора Яны Сабриски. Она…

— Я знаю Сабриски, — перебил его Хаузер. — Она работает превосходно. Что вам от меня нужно?

Кёрнер почувствовал, как напряжение отпускает плечи.

— Ордер на арест деревенского врача, доктора Вебера, который выписал свидетельства о смерти детей Крайник, пока был бы преждевременным. Сначала я хотел бы кое-что проверить и предлагаю…

— Какая причина смерти указана в свидетельствах?

— Сердечная недостаточность.

— Это те самые свидетельства, из которых, по вашим словам, удалили даты рождения детей?

— Да.

— Вы можете объяснить, зачем эти даты скрыли?

— Все трое детей Крайников умерли точно в день своего четырнадцатилетия… семнадцатого августа, восьмого сентября и одиннадцатого октября. Хотя это, разумеется, может быть совпадением, — осторожно добавил Кёрнер.

— Чушь! — фыркнул прокурор. — Вы же сами в это не верите. Чего вы ждёте, Кёрнер? Я могу оформить вам ордер на арест этого доктора Вебера. Прижмите его как следует.

— Сейчас мы отрезаны паводком.

— Я выдаю вам ордер устно, а письменный документ велю доставить Веберу в течение сорока восьми часов. В этом вашем посёлке ведь найдётся факс?

— Разумеется.

Кёрнер усмехнулся. Теперь он держит Вебера за яйца.

— И ещё, Кёрнер.

Прокурор сделал паузу.

— Вы наверняка уже подумали, что деревенский врач не мог скрыть такое преступление без посторонней помощи. В деле как минимум должен быть замешан похоронных дел мастер, а возможно, и родители детей: именно они тогда опознавали тела.

— Спасибо за подсказку.

Как будто он сам этого не понимал.

— Ранее вы упомянули, что хотели проверить ещё кое-что, — напомнил прокурор.

Кёрнер вспомнил замечания Филиппа во время осмотра следов в баре «Газлайт».

— Жандармское управление Вены в тысяча девятьсот девяносто шестом и тысяча девятьсот девяносто восьмом годах расследовало убийства подростков в Кремсе и Гмундене. Матиас Крайник умер в тысяча девятьсот девяносто девятом, Карина — в две тысячи первом, Сабина — два дня назад. Modus operandi во всех этих случаях сходный. Между ними может быть связь.

— Не вижу, какое это имеет отношение к нашему делу, но займитесь.

— На этих делах стоит гриф ограничения доступа, — возразил Кёрнер. — Чтобы ознакомиться с материалами, вам пришлось бы распорядиться об открытии закрытых архивов.

Долгое молчание на другом конце линии умерило его ожидания.

— Вы многого от меня требуете, — прорычал Хаузер. — Ограничительные грифы ставят не просто так, но вам, Кёрнер, я этого объяснять не должен. Продвигайте расследование, принесите мне новые доказательства — тогда ещё раз поговорим о Кремсе и Гмундене. До свидания.

Когда Кёрнер убрал мобильный от уха, аппарат трижды пискнул. Дисплей вспыхнул: сообщение на голосовой почте. Он открыл уведомление, на экране появился номер Корен.

Наверняка она оставила сообщение. Он догадывался, о чём пойдёт речь, но слушать не хотел.

Телефон пискнул ещё раз, и дисплей погас. Аккумулятор сел. Уведомление высосало из батареи последние крохи заряда. Кёрнер слабо усмехнулся. Ни у кого из его команды больше не осталось работающего мобильного. Сейчас было даже лучше, чтобы никто из них не мог выйти на связь.

Рольф Филипп как следователь уголовной полиции имел полномочия в случае отстранения забрать у него оружие и служебный жетон. Во всяком случае, членам команды Кёрнер пока ничего не скажет о разговоре с Юттой Корен. Пусть работают спокойно. А он подождёт, что дадут вскрытие Сабриски и поиск следов, которым занимается Филипп.

Тем временем Кёрнер сидел на скамье у входа в зал и прислушивался к гулу голосов коллег. Он поднял воротник пальто и посмотрел вниз по склону, на деревню.

Светлые лучи пробивались сквозь облачную пелену, которая рвалась сразу в нескольких местах. Давно пора было солнцу наконец выбраться из-за бесконечной завесы тумана и