Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Святая Мария, Матерь Божья, к чему всё это приведёт?

19 июня:

Сегодня вечером это случилось. Я узнал обо всём во время подготовки к молению от дочери бургомистра. Иоганнес Эбус фон Вальбек сумел привлечь к своим планам двух мужчин — слесаря Вильгельма Грютериха и деревенского кузнеца Антона Бизенбаха. Больше ему и не требовалось. Вместе они собрали вокруг себя толпу из восьмидесяти мужчин. Это практически всё селение.

Несколько часов спустя жители, вооружённые топорами, секирами и ломами, двинулись через церковный холм. Во время мессы они ворвались в неф.

— Вынести всё из церкви! — бушевал бургомистр, пока мужчины врывались в священное здание.

Я спрятался за главной колонной и оттуда наблюдал за происходящим. Плотники Гиндерих и Дёрпингхаус явились с конными упряжками и вместе с помощниками втащили в церковь десятки погонных метров деревянных досок. Алтарь был разорён, орган повреждён, кафедра разбита вдребезги.

Немногие верующие, оставшиеся на мессе, бежали в ризницу. Я видел, как они выбираются через окно и спасаются бегством через церковный холм.

Люди Гиндериха разобрали скамьи и распустили их на доски. Всё происходило с бешеной быстротой. Другие мужчины перерезали колокольные верёвки и выбивали крепления из балок, пока весь звонный механизм с металлическим грохотом не рухнул сквозь башню на землю.

Плача и причитая, патер Дорн дослужил мессу до конца и в последний раз принёс Святую Жертву в приходской церкви Грайна. Когда во время пресуществления он поднял гостию, мужчины закрыли лица руками.

— Вы не хотите видеть таинство? — простонал патер Дорн.

Он широко развёл руки и протянул к ним чёрную, четырёхугольную гостию. Тем временем мужчины факелами загоняли отродье глубоко в шахту исповедальни. Снизу доносились их крики и улюлюканье. Они гнали раненую тварь всё глубже в землю, пока та наконец не сорвалась в расселину.

После этого мужчины окурили сводчатое подземелье и Турецкий лаз, засыпали отверстие и заколотили пол. Всё новые и новые скамьи тащили внутрь. Топоры расщепляли дерево. Я боялся, что они не оставят камня на камне, но мужчины пощадили остальную церковь, патера и меня.

Они лишь возвели вокруг исповедальни двойную дощатую обшивку, а затем исчезли.

Мне хотелось бы верить, что этой баррикады достаточно, но я не смею надеяться. С сегодняшнего вечера путь наверх для отродья перекрыт, однако оно может расползтись в земле под деревней, если прежде не захиреет и не погибнет. Наверняка и другим придёт в голову эта мысль, и потому я уверен: этим нападением всё не закончилось, а только началось.

Есть ещё так много всего, что деревенским жителям предстоит узнать. В конце концов селение сможет обрести покой лишь тогда, когда они обнаружат сводчатое подземелье с машиной, разрушат механизм, сожгут книгу Хутцингера и вместе со смертью патера Дорна доведут всё до окончательного конца.

Разрушение Иудина ковчега наверняка было только началом. Пока что отродье в нём заперто, а ковчег забаррикадирован. По крайней мере, это удалось, и я рад, что мне больше не придётся заглядывать в исповедальню.

Слишком глубоко засело во мне страшное воспоминание о падающей решётке, скамье с верёвками, блоками и окровавленными кожаными ремнями.

Кёрнер захлопнул книгу. Скамья с верёвками, блоками и окровавленными кожаными ремнями. Чёрт побери, что он только что прочёл? Это было точное описание той самой железной конструкции, которая стояла на месте убийства Сабины Крайник.

Дневниковая запись была такой же безумной, как и дело, которое они расследовали. Возможно, именно поэтому одно так странно сходилось с другим. Ему нужно было ещё раз, уже внимательно, осмотреть устройство в «Газлайт». Этой штуке, конечно, не было ста сорока лет, но она почти наверняка являлась точной копией конструкции, которую патер Дорн спрятал в исповедальне.

Потом он пойдёт в церковь и сорвёт с исповедальни проклятую простыню, о которой рассказывала Сабриски. Но сначала — бар. Чёртова машина, назначение которой по-прежнему ускользало от него, связывала нынешние события с тем, что произошло в 1864 году. Всё каким-то образом складывалось. И Мартин Гойссер знал — каким именно.

Он бросился к машине. В этот момент из зала прощания вышел Филипп, прогнул спину и развёл руки, разминая затёкшие плечи.

— Алекс, где ты был? Нам срочно надо…

— Потом! — выдохнул Кёрнер.

Он вскочил за руль «Ауди» и резко развернулся на стоянке. Щебень и вода ударили по днищу, а несколько секунд спустя Кёрнер уже мчался по дороге к главной площади. В зеркале заднего вида он видел, как Филипп растерянно смотрит ему вслед.

За поворотом показались палатки и временная деревянная будка паводкового штаба. Кёрнер сбросил скорость и на малом ходу пересёк главную площадь, лавируя между пожарными машинами, бортовыми грузовиками и снующими людьми.

Над полевой кухней всё ещё поднимался пар. На длинных лавках под палаткой громоздились пустые ящики из-под минеральной воды. Всё это напоминало подготовку к народному празднику, который пришлось отменить из-за непогоды.

Десятки мужчин и женщин останавливались посреди работы и провожали его взглядами — настороженно, молча, как волчья стая. Он не даст им понять, насколько продвинулся в расследовании. Не снимая ноги с педали газа, Кёрнер проехал мимо «Газлайт». Жёлтые заградительные ленты трепались на ветру.

Он припарковался у чёрного входа в дискотеку, толкнул дверь и прошёл мимо туалетов. В любом деле находились следы, которые снова и снова возвращали его на место преступления. Наверняка он входил в этот бар не в последний раз.

Базедов приходил сюда по той же причине? Кёрнер это выяснит.

В помещении больше не пахло железом и серой. В воздухе стоял резкий запах чистящих средств и абразивного порошка. Наверняка Вальтрауд Штойссер выдраила весь пол, а не только танцплощадку, где произошло убийство.

Кёрнеру запоздало пришло в голову: не было ли ошибкой вообще пускать хозяйку в бар? Филиппу не следовало ей разрешать. Возможно, он пропустил какие-то следы. Но теперь было поздно.

Он прошёл мимо стойки. В окна просачивался тусклый свет. Рядом с танцплощадкой громоздилась железная конструкция — нелепая, чужеродная, будто занесённая сюда из другого мира. Судя по всему, это был механизм, похожий на тот, что министрант патера Дорна описывал в дневнике.

Кёрнер присел перед сиденьем устройства — чёрной кожаной подушкой с потрескавшимся швом, напоминавшей тренажёр из фитнес-центра. Заглянул под неё. Скамья была прикреплена к железной раме металлической пластиной, винтами и гайками.

Возраст сварных швов он оценил как минимум в