Ковчег Иуды - Андреас Грубер

коллега. Посмотри на него! Базедов выглядит так, будто его провернули через мясорубку. У него были жена и двое детей. Что ты им скажешь? От вашего отца почти ничего не осталось, но не волнуйтесь, мы знаем, что его убило? Ах да, большое спасибо, по крайней мере это вы выяснили!

Бергер стояла рядом с открытым ртом и не могла вымолвить ни слова.

Филипп сказал спокойно:

— Яна, может, ты и хочешь сдаться. Но мы с Алексом будем работать над этим проклятым делом дальше. Мы обязаны Базедову.

Он отвернулся, натянул перчатки и принялся осматривать разорванные края рубашки Базедова.

Сабриски сняла очки и вытерла лицо рукавом. Потом снова надела их и склонилась над телом.

— Эта рана не такая, как у Крайников. — Она указала скальпелем на вспоротую грудную клетку. — Здесь не было ни пункции спинномозгового канала на уровне третьего поясничного позвонка, ни разрыва позвоночника изнутри наружу.

Кёрнер заметил, как она старается говорить ровно, деловым тоном.

— Рана похожа на ту, что была у собаки, которую мы нашли вчера вечером. — Сабриски бросила взгляд на Кёрнера. — Что-то вошло в тело снаружи — вроде топора или трезубца с обратными крючьями — и разорвало плоть изнутри.

Слова медленно просачивались в сознание Кёрнера. Собаку разорвало так же, как Базедова. В чем сходство?

Перед глазами всплыл рыже-бурый сеттер со свалявшейся шерстью: он прыгал на стену в баре, на месте гибели Сабины Крайник. Базедов тоже пошел в этот бар. Он шел по тому же следу, что и пес? Чертовски похоже.

Кёрнера пробрал холод. На нем были фланелевые брюки и водолазка — сухая одежда, которую дала ему хозяйка трактира, — но его все равно трясло всем телом.

Его мокрые вещи висели в котельной «Бурого Пятирога».

Пока Сабриски распиливала грудную клетку мертвого, а Филипп с лупой и пинцетом изучал изодранную одежду, Бергер подошла к Кёрнеру. Он внимательно посмотрел на нее.

— Как вы?

Голос Бергер звучал сухо, почти безжизненно. Лицо было белым, даже губы утратили цвет.

— Вид любого трупа действует мне на нервы. — Она посмотрела на вскрытых детей и заговорила тише: — Об эксгумации в деревне уже прознали. Убийство брата и сестры напрямую связано со смертью Сабины. У нас появились новые доказательства, и, полагаю, наш преступник сейчас сидит как на иголках. К тому же мы нашли тело Базедова раньше, чем убийца мог ожидать.

— Скоро мы возьмем его за горло!

Кёрнер еще не понимал, к чему она ведет.

— Все знают, что вскрытие приближает следователей к убийце еще на шаг, — продолжила Бергер. — Меня бы не удивило, если бы преступник занервничал, проявил любопытство и попытался узнать, как продвигается расследование…

Она умолкла.

Дверь траурного зала распахнулась, и бургомистр Вайсман тяжелыми шагами вошел на середину помещения. Вода стекала с полей его шляпы и с дождевика.

— Здесь ужасно воняет.

Он стоял в луже и переводил взгляд с одного на другого. Потом его взгляд остановился на мраморном постаменте.

— Ваш коллега, — бесстрастно произнес он.

— Что вам нужно? — спросил Кёрнер.

Вайсман почти не обратил на него внимания. Он все еще смотрел на обнаженное тело.

— Похоже, на него напало какое-то животное. В округе полно бешеных собак. Вам лучше по ночам не уходить далеко из деревни.

У Кёрнера перехватило горло. Бургомистр что, издевается?

Он хотел ответить, но почувствовал руку Бергер на своем предплечье.

Криминальный психолог спросила спокойно:

— А бешеные собаки в вашей деревне умеют открывать люки в полу и утаскивать жертв в подвал?

Вайсман промолчал. Потом впился взглядом в Кёрнера.

— Могу я поговорить с вами с глазу на глаз?

— Выйдем.

Они стояли снаружи, под защитой карнизного свеса, и смотрели через поле. На нем по-прежнему торчал трактор с ржавым прицепом. За ним паводковые воды Триры стремились к деревне. Тяжелые грозовые тучи погружали леса и окрестные горы в темную серость.

— Неплохое представление вы устроили недавно на главной площади. Новая одежда вам очень идет.

Кёрнер опустил взгляд на себя. Выцветший свитер, слишком короткие фланелевые брюки и стоптанные ботинки принадлежали брату Вальтрауд Штойссер. Она откопала для него эти вещи в чулане после того, как он пронес Базедова от дискотеки через всю главную площадь до зала «Бурого Пятирога». Там он, промокший до нитки, рухнул без сил.

Кёрнер скрестил руки на груди.

— Чего вы хотите?

— Вы наверняка уже поняли, что находитесь в зоне бедствия из-за наводнения. Метеорологи по-прежнему обещают пасмурную и дождливую погоду. Мы всего шесть дней стоим в воде и должны считаться с тем, что это продлится еще шесть. Расслабляться не приходится. Муниципальный совет обсуждал эвакуацию.

Кёрнер насторожился.

— Испугались?

— Злорадство у вас прямо из глаз лучится, — сухо заметил бургомистр. — Но вынужден вас разочаровать. Вы застряли здесь точно так же, как и мы. А эвакуация по воде, к сожалению, невозможна. Лодки ниже по течению застрянут у немногих уцелевших мостов из-за рекордного уровня воды. Трира превратилась в бешеный поток, и лодки смоет, как бумажные кораблики.

Кёрнер терпеливо выслушал его. Он, конечно, был городским, но это еще не значило, что ему можно скормить любую сказку.

— А вызвать воздушный мост силами военных вам в голову не приходило?

Бургомистр иронически рассмеялся.

— Уже час как не работают телефоны. Мачты сломаны, передатчики подмыло. Стационарная связь, электронная почта и факс вышли из строя.

Этот человек и впрямь считал его идиотом.

— А частные мобильники? Рации пожарных? Есть десятки способов сообщить службе защиты от катастроф и вывезти жителей в безопасное место!

— О, аварийные планы существуют. Но, боюсь, вы меня неправильно поняли. Мы отказались от эвакуации.

Вайсман ухмыльнулся.

— Простите?

— Жители Грайна и Хайденхофа отказываются покидать деревню. И я их понимаю. Они остаются здесь на свой страх и риск и помогают укреплять дамбу. У нас есть еще двадцать сантиметров запаса; только после этого река пойдет через гребень.

— Не понимаю, почему вы так уперто возитесь со своей дамбой вместо того, чтобы спасаться.

— Поводов для паники пока нет. Даже если уровень Трирахского водохранилища поднимется настолько, что вода начнет переливаться через плотину, дамба выдержит. Она достаточно прочная. Куда больше меня беспокоит Шпойсдорфский химкомбинат.

Кёрнер холодно посмотрел на бургомистра.

— Это все?

— Больше не задерживаю. Но готовьтесь к долгому пребыванию в Грайне.

Вайсман надвинул поля шляпы на лицо и ушел,