Ковчег Иуды - Андреас Грубер

— Он изгибается дугой вокруг этого места.

— Может, магнетизм.

Вдруг оба подняли головы и уставились в окно.

— Ты тоже заметил? — прошептал Кёрнер.

Криминалист кивнул. За окном метнулась тень.

— Снаружи что-то есть, — глухо сказал Филипп. — Гаси свет.

Кёрнер щёлкнул выключателем фонаря. Они прислушались. Отчётливо донеслось шуршание — будто кто-то крался вокруг здания. По окну снова скользнула тень.

— Идём, — Кёрнер поднялся. — Посмотрим остальные места преступлений.

Не включая света, они пересекли дискотеку. Снаружи уже стемнело. Когда они распахнули дверь на главную площадь, путь им преградили силуэты трёх человек. Кёрнер отпрянул.

— На вашем месте я бы этого не делала.

Вальтрауд Штойссер упёрла руки в бока.

— Оно сопротивляется.

Больше хозяйка трактира ничего не сказала. Рядом с ней стояли бургомистр и деревенский врач Вебер.

Кёрнер инстинктивно потянулся под мышку, но, переодевшись в свитер в «Буром Пятироге», так и не надел обратно плечевую кобуру.

— Нервничаете, Кёрнер? — спросил Вайсман.

Этот надутый идиот уже давно сидел у него поперёк горла. Кёрнер с удовольствием прижал бы его к стене — лучше всего прямо сегодня вечером, — но тут вспомнил слова Филиппа. Нервы должны были сдать не у них, а у деревенских.

— Вы выглядите раздражённым, Кёрнер. На вашем месте я бы отдохнул, а не шлялся ночью по деревне. Вспомните, что случилось с вашим коллегой.

Идиот.

Кёрнер заставил себя говорить ровно.

— Для человека, у которого из-за противопаводковых мер забот по горло, вы подозрительно часто ходите за мной по пятам и прямо-таки трогательно о нас беспокоитесь. Чего вы боитесь?

Бургомистр не ответил. Кёрнер перевёл взгляд на врача.

— Ваша практика на сегодня уже закрыта? А я думал, у вас дел невпроворот.

— Ваш цинизм никого не впечатляет, — холодно сказал Вебер.

— Возможно, уведомление из прокуратуры произведёт большее впечатление.

Кёрнер включил фонарь и посветил всем троим в глаза. Вебер заслонился рукой; Штойссер и бургомистр отвернули головы. На мгновение Кёрнер увидел, как их зрачки сузились, словно кошачьи.

— А пока я выясню ваш маленький секрет.

Он протиснулся между ними и зашагал через площадь.

— Приятного вечера, народ, — бросил Филипп и пошёл следом.

Штойссер, Вебер и Вайсман остались под козырьком дискотеки. Кёрнер чувствовал, как их взгляды впиваются ему в спину. Внутри у него всё кипело.

— Это было довольно глупо, — вполголоса сказал Филипп.

Чёрт, да, он знал. Надо было держать рот на замке и строить дурачка. О, добрый вечер, какая встреча, что вас сюда привело?

Но эту роль трое всё равно бы не приняли — не после всего, что уже произошло.

Конфликт между следственной группой и деревней теперь лежал на поверхности, хотя, по сути, был предрешён с самого начала. Никто в Грайне не пытался сотрудничать честно, а следователей с первых минут приняли здесь как чужеродное тело. Вопрос был лишь во времени: когда психологическая война перерастёт в открытое противостояние.

Кёрнер понимал: без поддержки извне у него нет шансов против целой деревни. Но с Рольфом Филиппом рядом местным не стоило его недооценивать. Вместе они поставят жителей Грайна на колени.

Больше ничего не будет замято — как те старые истории: маленький Даниэль в девичьих платьях; Лени, дважды забеременевшая от собственного отца; Анна, родившая ребёнка между бороздами в поле; старая лавочница Лизбет, несколько дней ходившая по деревне с мумифицированным детским трупом на руках… Или зверски убитые дети Крайников.

Ничего больше не удастся спрятать под ковёр, об этом он позаботится. Виновные уже сейчас могли паковать зубные щётки и готовиться к многолетнему пребыванию в тесной камере с видом на асфальтированный тюремный двор.

Злость поднималась в нём всё выше. Когда они с Филиппом шли к бакалейной лавке, было половина восьмого вечера, и кроваво-красная полная луна взбиралась над крышами. Уличное освещение по-прежнему не работало.

Кёрнер заглянул в боковой переулок рядом с магазином и в сумерках увидел согнутые силуэты деревенских. Они таскали мешки с песком к своим домам и баррикадировали окна и двери на метровую высоту. Люди ни за что не хотели уходить — будто ещё можно было спасти то, что спасению не подлежало.

Филипп положил руку на дверную ручку.

— Заперто.

Рольставня на входной двери была опущена. За окном не горел свет; только в витрине висела табличка: Распродано!

Кёрнер прислонился к двери.

— Мы проводим осмотр места происшествия, а вход на место преступления заперт. Это воспрепятствование исполнению служебных обязанностей.

— Я тоже так считаю, — буркнул Филипп и встал перед Кёрнером, прикрывая его от любопытных взглядов.

Кёрнер без лишних церемоний выбил дверь ногой. Дерево раскололось, замок вылетел из рамы. Дверь распахнулась внутрь и ударилась о стеллаж. Зазвенело стекло, загрохотала рольставня.

— Чёрт, я думал, ты отмычкой воспользуешься, — вырвалось у Филиппа.

— У тебя есть?

Кёрнер вошёл и включил фонарь. В лавке пахло пластиком, мылом и стиральным порошком. Однако в свете фонаря он увидел, что все полки и витрины пусты.

Они быстро прошли через магазин мимо кассы. Кёрнер снова вспомнил юность: как ездил на своём High Riser в лавку Герера за покупками для матери. Он вновь почувствовал во рту вкус леденцов и шипучих таблеток. Некоторые воспоминания невозможно стереть — сколько бы тебе ни было лет.

— Ты хоть знаешь, где тут туалеты? — прошептал Филипп.

— Тут он всего один, — сказал Кёрнер и пошёл первым.

Заметив полоску света под дверью, он остановился. Неужели старик Герер в такой час ещё в лавке? В ту же секунду боковая дверь распахнулась. Кёрнер сощурился от внезапного света. В проёме стоял тощий сгорбленный старик, низко надвинув кепку на лицо; на сгибе руки у него лежала двустволка.

— Лавку грабить вздумали, шваль! — прохрипел старый Герер. — Просчитались. Брать тут больше нечего. Зато заряд дроби в задницу получить можете!

— Жандармское управление Вены, — сказал Кёрнер.

— Алекс? — изумлённо выдохнул Герер.

В тот же миг Филипп рванулся вперёд и вывернул ружьё у старика из рук.

— Да оно даже не заряжено, — вырвалось у него. — До сих пор нужды не было.

Герер сдвинул кепку на затылок. Редкие волосы торчали у него беспорядочными клочьями.

Криминалист сунул ружьё лавочнику обратно. Герер опёрся на него, как на трость.

— Чего вам надо?

— Четыре года назад, в августе, здесь умер Матиас Крайник. —