Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Он театрально поднял руки.

— Разверзаются хляби небесные, источники бездны прорываются из земли. — Он улыбнулся. — Церковь не исключение. Чем могу вам помочь?

— Карина Крайник умерла два года назад, в октябре, во время мессы в вашей церкви, — без обиняков начал Кёрнер. — Можете показать нам место?

Патер опустил глаза.

— Следуйте за мной.

Он провёл их к четвёртому ряду скамеек в левом нефе — к тому самому месту, которое Кёрнер уже знал по свидетельству о смерти.

— Она сидела здесь, с краю, рядом с матерью. — Патер указал на крайнее место на скамье. — Но я, право, не понимаю, какое отношение это имеет к вашей работе.

— Всё в порядке. — Филипп поднял руку, останавливая его. — Мы знаем, что ищем.

Он повернулся к Кёрнеру.

— Это был третий ряд, верно?

— Внимательный ты у нас. — Кёрнер кивнул.

Патер солгал намеренно или у него просто отказывала память?

Филипп прошёл на ряд вперёд, опустился на пол и протиснулся между скамьями. Кёрнер включил фонарик и осветил спинку. Он заметил, как Сахмс задержал дыхание.

— Посвети сюда ещё раз.

Филипп прижал указательный палец к месту в дереве сантиметрах в пятнадцати над сиденьем. Кёрнер направил туда луч.

— Видишь, как меняется это место, когда светишь прямо? — Филипп вдавил палец в дерево. — Оно мягкое. И тёплое.

Под ними снова загрохотал пол. Филипп вскочил и одним прыжком выбрался из ряда.

— Всего лишь трубы, — сказал патер, пожав плечами.

Филипп смахнул волосы со лба.

— Что это такое? — Он показал на спинку скамьи.

Патер улыбнулся.

— Дерево засаленное и гнилое. Годами через крышу текло. Сами можете представить, в каком состоянии убранство.

Кёрнер увидел, как в глазах патера мелькнуло беспокойство, хотя Сахмс и старался сохранять равнодушное лицо. Спектакль вышел не слишком убедительным.

На этом месте зверски убили девочку — на глазах у десятков жителей деревни. Теперь у Кёрнера было уже десять подозреваемых. Он впадал в паранойю или его догадка всё-таки имела под собой основание? В любом случае ему срочно нужны были ордера на арест деревенского священника и бакалейщика Герера.

Но аккумуляторы сели, мобильники были так же мертвы, как телефонная сеть. К тому же прокурор наверняка уже узнал о смерти захватчика заложников, о деле против Кёрнера по обвинению в непредумышленном убийстве и о его отстранении. Хаузер теперь не выписал бы ему даже парковочный талон, не то что ордера на арест.

Значит, нужны были железные доказательства.

— Полагаю, вы нашли то, что искали. А теперь прошу вас покинуть церковь. Месса окончена, и у меня ещё много дел. — Патер Сахмс вежливо указал на выход.

— Ещё один вопрос.

Кёрнер опустился на колени и ощупал пространство вокруг деревянного основания скамьи. Он думал о дневнике министранта, где упоминались склеп и сводчатое подземелье. Костяшками пальцев он постучал по каменному полу.

— Что находится под нами?

— Сточная труба из ризницы, я уже говорил. — Голос патера Сахмса стал жёстче. — Вы всегда желанные гости, если хотите помолиться в доме Божьем, обрести покой и обратиться к себе. Но если вы собираетесь разбирать церковное убранство, я вынужден попросить вас уйти.

Жестом, в котором читалась просьба о понимании, он снова указал на выход.

— В последние годы такое, к сожалению, случалось слишком часто.

Кёрнер вспомнил записи в дневнике. Жители наверняка не просто так громили церковь и поджигали её. Он поднялся и пошёл к двери. Филипп последовал за ним.

Когда они проходили мимо белого полотнища, на несколько метров натянутого поверх деревянного каркаса, Кёрнер шагнул к нему.

— Что под этим?

Не дожидаясь ответа, он сдёрнул ткань с каркаса.

— Вон! — приказал патер Сахмс.

Под полотнищем оказалась массивная исповедальня. Иудин ковчег. Кёрнер заворожённо смотрел на угольно-чёрное дерево, грубые дверные рамы и тяжёлое, пропитанное смолой основание, на котором высилась вся конструкция. Дверь исповедальни была заколочена деревянной планкой.

— Вон отсюда! — рявкнул патер.

Кёрнер рассматривал небольшой реликварий с полукруглым сводом. То, что издали казалось резной работой благочестивого мастера, вблизи оборачивалось мерзким нагромождением шипов, зубов, когтей и сцепленных рогов.

Формы были вырезаны грубо, детали перетекали одна в другую, и всё же сомнений не оставалось: это было порождение больного разума. Кёрнер не думал, что фигуры, описанные в дневнике министранта, существовали на самом деле.

— Что ты ищешь? — прошептал Филипп.

— Я увидел всё, что хотел. Уходим. Спасибо.

Оказавшись под козырьком, Кёрнер посмотрел вниз, на деревенскую площадь.

— Всё становится всё более сюрреалистичным. Что это за проклятое, больное место?

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 22

Кёрнер снова смотрел вниз, на деревенскую площадь, теперь уже из окна своей комнаты в «Буром Пятироге». Было десять вечера. Четыре нераскрытых убийства детей и мёртвый следователь — вот и весь итог. Жалкая сводка для человека, которому позарез нужны были результаты.

Дверь открылась, и Сабриски вошла так, будто это была её собственная комната. Одним движением она взлетела на кровать, устроилась у изголовья по-турецки. В узких леггинсах и серой водолазке она походила на учительницу физкультуры из летнего лагеря. И выглядела чертовски сексуально.

Волосы у неё всё ещё были заправлены под ворот. Она завела руки за шею и встряхнула головой. Кёрнер, не отрывая взгляда от окна, рассказал ей, что они с Филиппом обнаружили в лавке и в церкви. Она выслушала его молча, ни разу не перебив.

— Губчатые отверстия в стенах, свет, искривлённый магнетизмом… Звучит довольно безумно, но я тебе верю. — Она накрутила прядь на палец. — Я тоже кое-что странное обнаружила.

Кёрнер сел рядом с ней на кровать. Из одежды на нём были только брюки.

— Твоя коллега ассистировала мне при вскрытии, — начала Сабриски. — Я думала, она рухнет в обморок, но она оказалась крепким орешком. Когда мы закончили с телом Базедова, поехали на машине Филиппа искать того издохшего сеттера. Он всё ещё лежал в сточной канаве. Никому не было дела до падали. Я как раз погрузила собаку в машину, когда приехали пожарные и перекрыли улицу.

Она развела руками.

— Пришлось ехать в объезд вдоль Трира. Люди как сумасшедшие таскают мешки с песком на защитную дамбу. Я глазам своим не поверила. Трир разлился