Ковчег Иуды - Андреас Грубер

— Ох, Алекс, мальчик мой, — проворчал тот. — Если примешь совет: забудь всё это и убирайся отсюда.

— Не могу, — ответил Кёрнер. — Вчера убили одного из моих следователей.

Плечи Герера обмякли.

— Плюнь на следователя, подумай о дочери, Алекс. Оставь всё как есть и уезжай.

У Кёрнера сжалась грудь, будто ледяная рука вцепилась в сердце. Он схватил Герера за комбинезон и впечатал старика в дверной косяк.

— Какого чёрта Верена имеет к этому отношение?

Он встряхнул его.

— Никакого. — Герер поднял руки, защищаясь.

— Алекс! — Филипп положил Кёрнеру руку на плечо.

— От меня ты ничего не узнаешь, — прохрипел Герер. — Я только совет даю: не задавай слишком много вопросов и убирайся отсюда. Оставь прошлое в покое!

— Черта с два! — Кёрнер швырнул лавочника к стене и ткнул пальцем ему в грудь. — А теперь послушайте мой совет: если вам есть что сказать, это ваш последний шанс.

Герер покачал головой.

— Будь настороже. Берегись Вайсмана. Он не такой безобидный, каким кажется.

Кёрнер развернул Герера, схватил за руку и толкнул перед собой.

— Покажите, где умер Матиас Крайник.

— Он просто свалился замертво в туалете.

Старик засеменил впереди.

Они вышли в коридор и прошли мимо комнаты, которую по запаху можно было принять за кухню. Кёрнер бросил туда короткий взгляд.

Господи, что здесь творилось. Свет вытяжки падал на плиту, заваленную кастрюлями, мисками и тарелками. Настоящее поле боя. Сначала Кёрнер решил, что над плитой жужжит вентилятор, но потом увидел мух, роившихся над объедками и раскрытой посудомоечной машиной.

Неужели Герер жил в помещениях за лавкой? По сравнению с этим кухонный уголок Крайников тянул на пять звёзд.

Кёрнер задержал дыхание и подтолкнул старика дальше. За спиной он услышал, как Филиппа передёрнуло. В конце запутанного здания Герер открыл дверь туалета и щёлкнул выключателем. Голая лампочка замигала.

— Здесь умер мальчик.

Кёрнер отпустил лавочника. В нос ударил едкий запах мочи. Внутри — только пол, выложенный серой плиткой, унитаз с бачком и узкое окно над ним, приоткрытое сверху. Стены были исписаны, в держателе для бумаги висела пустая картонная втулка.

Кёрнер подумал о ране в спине Матиаса Крайника.

— Кто после смерти мальчика вытер отсюда кровь, осколки костей, куски кожи и мяса?

Глаза Герера округлились.

— Я же сказал: малец просто упал замертво!

— С дырой в спине размером с баскетбольное кольцо?

Филипп протиснулся мимо Герера в туалет, ногой отодвинул ёршик, опустился на колени в тесной кабинке и стал ощупывать стену.

Кёрнер осветил фонарём каждый угол.

— Вас совсем не интересует, что мы ищем?

Краем глаза он покосился на Герера. Тот молчал, понуро уставившись в пол.

— Вы прекрасно знаете, по какому следу мы идём, — сказал Кёрнер.

Он поднёс большой и указательный палец почти к лицу старика.

— Мы вот настолько близко к тому, чтобы всё выяснить. Ещё немного — и мы раскроем вашу чёртову тайну. А потом возьмёмся за вас.

Отчаянный взгляд Герера на долю секунды метнулся в кабинку. Кёрнер заметил это; больше того, именно такого знака он и ждал.

— Фил, ты ищешь не с той стороны.

Он показал на место, куда скосил глаза Герер.

Филипп, кряхтя, развернулся и принялся ощупывать участок возле дверного косяка.

— Ох, чёрт! — вырвалось у него. — Здесь! Мягкое, как губка!

Он вдавил палец в пластиковую стену. За ней, должно быть, находилась капитальная стена здания.

— Не делайте этого! — взмолился Герер. — Пожалуйста, не надо!

— Чего именно? — Кёрнер схватил его за ворот. — Вы метите места преступлений магнитом в стене? Понаставили камер? Или создали электрическое поле? Мы разнесём стену — и узнаем.

Герер зажмурил водянистые глаза и не издал ни звука.

Филипп поднялся и встал рядом с Кёрнером.

— У нас нет ордера на обыск, — прошептал он ему на ухо. — Выбитой двери, пожалуй, уже достаточно.

Кёрнер глубоко вдохнул и отпустил старика. Герер дрожащими пальцами вытер слёзы.

В этот миг за окном мелькнул жёлтый свет аварийной мигалки. По боковому переулку промчался грузовик, и вода взлетела брызгами до самого туалетного окна.

— Что там снаружи?

— Цистерны. Мы на грани нефтяной катастрофы.

Герер вдруг разговорился — будто обрадовался возможности наконец сменить тему.

— Топливные резервуары на заправке всплыли. Теперь их может разорвать под давлением воды. Тысячи литров горючего перекачали в автоцистерны. Пожарные не знают, куда девать эту дрянь.

Кёрнер и Филипп бросились мимо старика, через торговый зал, наружу. Две автоцистерны с жёлтыми мигалками маневрировали по главной площади. Дождевая вода уже стояла по щиколотку над булыжниками, а с неба всё ещё лило как из ведра.

Кёрнер не думал, что может стать ещё хуже, но, похоже, у неба оставалось достаточно воды, чтобы затопить весь посёлок. И тут он вспомнил слова патера Сахмса из рассказа Сабриски. Это месть, наше проклятие, Божья расплата.

Кёрнер поднял взгляд к причудливо изломанному зданию церкви. Полная луна наполовину скрывалась за облаками и заливала стены красноватым светом.

— Посмотрим третье место преступления.

До церкви они добрались насквозь промокшими. В каменных стенах стоял такой холод, что Кёрнера пробрала дрожь. Смахивая с лица дождевую воду, он решительно пошёл по центральному проходу.

Церковь выглядела точно так же, как тридцать лет назад. Основную часть составляли два боковых нефа, в каждом — по шесть рядов скамеек. Посередине находился алтарь с выступающим табернаклем; над ним возвышалась фигура архангела Михаила в человеческий рост.

За алтарём дверь вела в ризницу. Сквозь цветные мозаичные окна Кёрнер видел приходский двор и ивы, гнувшиеся под ветром. За деревьями тянулось крыло, ведшее к дому патера Сахмса.

Кёрнер живо представлял себе всё, что пережил министрант и описал в дневнике, но сейчас не было времени на подобные фантазии. Он выбросил из головы всякую чертовщину и подошёл к священнику, стоявшему перед алтарём спиной к ним. Тот обернулся, раскинув руки, словно ждал их.

Невероятно.

Это действительно был патер Сахмс — древний старик с глубокими бороздами на лице. Кто бы тогда подумал, что священник до сих пор будет служить в этой церкви?

Но прежде чем Кёрнер успел произнести хоть слово, пол под их ногами заскрипел, загудел и вздрогнул.

— Ого! — Филипп отшатнулся на шаг.

— Канализация полностью перегружена, — невозмутимо