Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Как здесь вообще можно что-то найти? В ледяной воде он выдержит максимум четыре-пять минут.

За спиной вода плеснула о стену. Кёрнер осторожно продвинулся вперёд, к середине подвала. «Глок» он держал обеими руками, едва приподняв над поверхностью. Постепенно проступили очертания свода.

На полках громоздились винные бутылки. Некоторые этикетки отклеились и плавали по воде.

Холод был таким, что у Кёрнера уже сводило челюсть: несколько минут он пытался сдержать стук зубов. Пальцы закоченели. Он неловко держал пистолет перед собой, дрожь в руках становилась всё сильнее. В таком состоянии он не смог бы толком прицелиться.

Что бы ни случилось, стрелять под водой нельзя. У него не было ни водостойких патронов, ни «Глока» с морскими пружинными чашками. При подводном выстреле пистолет буквально раздуло бы и разорвало.

А в таком тесном подвале ударная волна наверняка раздавила бы ему грудную клетку.

Мимо, к лестнице, проплыла покорёженная деревянная коробка. Кёрнер проводил её взглядом — и заметил неоново-зелёное свечение рядом с верхним пролётом. Зелёный свет падал прямо на потолок подвала и отражался в бетонной балке.

Он не проникал сверху. Он светился здесь, внизу. Кёрнер быстро двинулся к шкафу, стоявшему у стены под деревянными ступенями. Протянул руку к верхнему краю стеллажа и стал искать источник зелёного сияния, пока не нащупал какой-то предмет.

Мобильник. Он провалился между ступенями на шкаф?

Дисплей горел в темноте горохово-зелёным. Пропущенный вызов, 16:11. Уведомление о его собственном звонке, принятом несколько минут назад. Кто-то спрятал здесь, внизу, штатив и телефон фотографа.

— Ба-зе-дов! — Голос Кёрнера дрожал от холода. Он хотел крикнуть, но из горла вырвался лишь тихий, рваный хрип.

— Ба-зе-до…

И тут он вскрикнул — резко, гортанно. Словно его зов услышали, из ниши за лестницей к нему выплыло человеческое тело. Кёрнер отскочил, ударился головой о лестничную балку и взбаламутил воду.

Мертвец покачивался на волнах. Сквозь чёрную жижу проступало лицо; нос и рот были полны воды. Перед Кёрнером всплыли белые окоченевшие пальцы, наполовину торчавшие из клоаки.

У него закружилась голова. Он положил «Глок» на стеллаж и побрёл к трупу. Повернул голову мертвеца. В неоновом свете, падавшем через люк, он увидел искажённое лицо Базедова: распахнутые глаза, рот, раскрытый в крике. Волосы прилипли к щекам, кожа была бледной и вздувшейся, как брюхо дохлой рыбы.

— О господи… господи, нет, — прошептал Кёрнер.

Он потянул Базедова к лестнице, ухватил за плечо и под колени и, пошатываясь, понёс наверх.

— Дерьмо… нет, чёрт!

Кёрнер отшвырнул штатив ногой и вытащил тело из жижи. Вода ручьями стекала с Базедова. Живот и грудная клетка были разорваны; раны — такие глубокие, что их никак не мог оставить нож. Кожа, кости, мясо и обрывки ткани смешались в кровавую кашу.

Ох, дерьмо. Если бы он вчера вечером пришёл хотя бы на минуту раньше. Надо было сразу бежать в бар — сразу после звонка Базедова.

Мысли неслись вскачь.

Но он ведь так и сделал. Как убийца успел так быстро спрятать в подвальном люке телефон, штатив и тело Базедова? Бургомистр. Конечно. Ночью он задержал Кёрнера на деревенской площади и не дал вовремя ворваться в дискотеку. Он тоже часть этого заговора.

Кёрнер вытащил Базедова из подвала по прогнившим ступеням. Обнёс вокруг барной стойки; ноги Базедова ударились о край, и с одной слетел ботинок. Одежда Кёрнера отяжелела, руки дрожали сильнее прежнего, но он почти этого не чувствовал.

Взгляд намертво приковала рана Базедова. Живот следователя был изодран так же, как туловище собаки, которую Сабриски прошлой ночью нашла в сточной канаве. С каким же психопатом они столкнулись?

Он нёс тело Базедова через дискотеку.

— К чёрту теорию о трёх убийцах, — прорычал он.

До сих пор Кёрнер полагал, что к серии убийств причастны семеро. Семеро. Каким же он был слепым и наивным. Теперь он знал: бургомистр и хозяйка тоже должны быть замешаны. Неужели в итоге весь проклятый посёлок в деле? Все безумцы этой чёртовой дыры действуют заодно?

Они хотели водить его за нос, но с Базедовым совершили чудовищную ошибку. Никто не убивает человека из его команды. Он вернулся в Грайн не для того, чтобы позволить кучке тупых деревенщин себя запугать.

Кёрнер толкнул дверь. Деревянные створки хлопнули о боковую стену. С Базедовым на руках он вышел на деревенскую площадь. Мир вокруг расплылся.

Он не видел ни людей, ни палаток, ни пожарных машин. Дождь хлестал по лицу, ветер рвал мокрую одежду. На губах был вкус воды и солёных слёз.

Разве дождь не прекращался? Разве совсем недавно он не видел радугу? Но теперь над горизонтом снова висели чёрные тучи, предвещая беду. Буря гнала через горы тяжёлый дождевой фронт, а северо-западный ветер толкал новый циклон дальше — в затопленную землю.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 20

Дождь барабанил по окну в куполе траурного зала сильнее прежнего, и от этого весь зал глухо дрожал. Кёрнер стоял рядом с Филиппом и Бергер перед мраморным постаментом.

Ему доводилось видеть немало страшно изуродованных тел. Большинство мертвецов оставались для него безымянными — их прошлую жизнь еще только предстояло вообразить. Других он знал по газетам и телерепортажам. Но никогда перед ним не лежал покойник, который был бы ему так знаком, как Базедов.

Не говоря ни слова, Кёрнер смотрел, как судебный медик в латексных перчатках раздевает мертвого. Очки Сабриски запотели; в глазах стояли слезы, но стереть их с лица она не могла — мешали перчатки. Сабриски запрокинула голову.

— Я не могу…

Кёрнер понимал ее. И все же должен был потребовать от нее этого вскрытия.

— Какие у нас варианты? — Он обвел взглядом всех присутствующих и наконец повернулся к судебному медику. — Яна, я знаю, это тяжело. Но это твоя работа. Сейчас только ты еще можешь помочь Базедову. Выясни, что его убило. Скажи нам, что искать. Остальное мы с Филом сделаем сами.

Сабриски посмотрела на коллег покрасневшими глазами.

— Я не знаю!

— Яна, так мы никуда не продвинемся. Мы не можем просто торчать здесь без дела. Мы должны принять, что он мертв, и…

— Черт побери, замолчи! — заорала Сабриски. — Я не бездушная машина, как вы, которая продолжает делать свою работу, даже когда перед ней лежит разорванный на куски