Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

мы щёлкаем выключателем. И больше того: вы — причина, по которой у нас вообще есть цивилизованное общество, по которой мы всё ещё чувствуем себя в безопасности у себя дома и ощущаем общую связь, по которой мы всё ещё тянемся друг к другу в трудный час, по которой доброта и любовь ещё могут победить безумие фракций, которых подстрекают ненавидеть соседей, — фракций, разожжённых лидерами, верящими, что посеять презрение и ненависть к другим — удобная лестница на вершину власти. 

Но эти слова ещё не доведены до нужной формы. Возможно, словами вообще невозможно передать глубину его чувства на этот счёт; а может, и нет способа сказать это так, чтобы не смутить её. При всей своей яркости Элдора — человек скромный; такие же и Хармони в мотеле, как и многие другие, которых презирают те, кто у власти. В своей скромности им трудно увидеть в себе позвоночник и сердце мира — но если они в конце концов не поймут собственной ценности, необходимости сопротивления, будущим станет уродливое царство безумия, угнетения и бесконечного насилия.

Музыкант переходит на рождественскую музыку, посетители тянутся с заснеженной ночи, Безымянный допивает пиво и разглядывает счастливые лица вокруг — и понимает, что приехал сюда ещё по одной причине, помимо того чтобы дать семье Хармони четверть миллиона и выразить своё почтение Элдоре. Он приехал, чтобы попрощаться. Это понимание не сопровождается видением; оно поднимается из его обострённой интуиции, как вода из артезианской скважины. Возможно, ему осталось недолго в этом мире. Он приехал попрощаться не только с местными, которые с ним подружились, но и с миром, который создали эти люди и другие вроде них, — с миром, который вдохновлял его и во время миссий последних двух с половиной лет, и в те тридцать с лишним сладких лет жизни, которые у него отняла амнезия.

Никакой меланхолии не сопровождает интуитивное чувство, что он скоро умрёт. Если ему суждено уйти, то, конечно, в сопротивлении тем, кто хотел бы сжечь мир дотла, в безумной вере, что они, как мифический феникс, восстанут в славе из его пепла. Не так уж много есть вещей, ради которых стоит умирать, как стоит умирать ради свободы.

Он заказывает второе пиво и ужин. И как раз когда Элдора приносит Corona, вечер украшает песня, которую редко воспринимают как рождественскую, — но она говорит о самом сезоне: «What a Wonderful World». У музыканта хороший голос, но в своём воображении Безымянный слышит великого Луи Армстронга, для которого эта песня стала хитом давным-давно.

Элдора переливает холодное пиво в новый запотевший стакан и говорит:

— Да ты вовсе не выглядишь бледным, милый. Да ты выглядишь как мальчишка рождественским утром.

Взять на прицел

1

Когда ворон собирается много, правильное слово для них — не flock (стая), а murder (убийство): murder of crows. В эту последнюю неделю года, благодаря своему шестому чувству, он уже несколько раз предвидел, как большая murder визжащих ворон с треском крыльев взмывает в небо. Они кружат над головой, предвестники неизвестно чего, — и дурной знак рассеивается.

Под именем Максима де Уинтера он вернулся в этот маленький городок в техасском Панхэндле и поселился в Sleepytime Inn — не ради снежного Рождества, хотя снег выпадает по расписанию, и не ради того, чтобы ещё раз отведать приличной Tex-Mex в ресторанчике через шоссе, хотя за неделю он ест там вдоволь. Он приехал проверить, не изменилась ли судьба семьи Хармони, владельцев мотеля; смогут ли они избежать кошмаров жестокого будущего, которое он видел в своих ясновидческих видениях. В прошлый приезд, в начале месяца, ему привиделось, как Холли и Ллойда Хармони истязают и обезглавливают, а их маленькую дочь, Кейли, — насилуют толпой и убивают.

Теперь, в последнюю ночь перед отъездом в Калифорнию, пока он готовится ко сну, в нём крепнет надежда: может быть, отсутствие нового видения означает, что будущее уже изменилось из-за того, что он успел сделать до возвращения сюда. Но вдруг мотельный номер преображается вокруг него: тёплый юго-западный декор расползается в развороченный, разломанный хлам, дверь распахнута в пасмурный день. Видение всеобъемлюще — словно VR-экскурсия по грядущему кошмарному миру: мёртвый мужчина, незнакомец, привязанный к стулу верёвкой, врезавшейся в плоть на предплечьях; рот раскрыт в беззвучном крике, глаза молочно-белые, как у слепой рыбы, прожившей жизнь в подземном озере; женщина — возможно, его жена — голая на кровати, и тело так изуродовано, что Безымянный не в силах на неё смотреть. Это хуже того, что он видел прежде, и дальше лучше не становится: он медленно выходит из номера, как в некоторых кошмарах, где сновидец может двигаться только словно под водой. На парковке шесть выгоревших машин обуглены дочерна, окна выбиты, шины стекли с колесных ободов. При его появлении murder ворон взмывает с трупов, которыми птицы пировали. За сгоревшими машинами разбросаны тела десяти человек, убитых из дробовика, в том числе двоих детей — по-видимому, обречённых лишь за то, что они остановились в мотеле, принадлежащем семье, признанной недостойной теми, кто возьмёт на себя право ковать новую страну. Он скользит дальше, пока не находит Холли, Ллойда и Кейли там же, где видел их в прошлый раз, — в том же состоянии, что и тогда. Всё, что Безымянный до сих пор сделал, пытаясь сорвать революцию, не возымело действия.

Когда это мрачное предчувствие рассеивается, он снова оказывается один в мотельном номере, где вандализм, изнасилование и убийство ещё не случились. Будь он в полной мере тем человеком, каким был два с половиной года назад, когда у него ещё имелись имя и воспоминания о первых тридцати с лишним годах жизни, он, возможно, не смог бы уснуть, преследуемый такими жуткими картинами. «Пять утра», — именно во столько он хочет проснуться, и через минуту уже спит. Один из его даров — умение засыпать быстро и спать так глубоко, будто это репетиция смерти.

2

Прохладный ветерок режет, как нож. Стальное январское солнце отсекает резкие тени, и от каждой отполированной поверхности вверх бьют клинки отражённого света.

В Саннивейле, штат Калифорния, Безымянный стоит перед гостиницей, где он зарегистрирован как Джон Ридд. Он пришёл на пять минут раньше.

Человек, называющий себя Ховардом и не назвавший фамилии, приезжает на четыре минуты раньше — за рулём Jeep Wrangler.

— Доброе утро, — сказал Безымянный, забираясь на переднее