Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

Полчаса они ждали в напряжённой тишине, пока агент Туза, который называет себя Варнером, не наведёт справки. Теперь Варнер возвращается — на взводе — и заявляет:

— Ох, чёрт, нам конец, полный конец. Этот ублюдок — не тот Пол Бекман. Идиоты взяли не того.

— За это полетят головы, — говорит Безымянный.

— Ну так не моя, — отвечает Варнер.

— И не моя.

— Группе захвата дали неправильный адрес.

— Не случайно, — говорит Безымянный. — У нас предатель в рядах. Пытается это сорвать.

Варнер достаёт из пиджака платок и вытирает тонкий пот со лба.

— И что теперь? Сворачиваемся, отпускаем их?

Безымянный оглядывает троих пленников.

— Он — не «не тот» Риз Спиндрифт, и она — не «не та» Эйнсли Шепард. Отпустим их — и они предупредят всю эту гнилую шайку. Мы уже не получим второго шанса добраться до кого-то из главных фигур. Они проникли всюду, они везде — в органах власти и в правоохранительной системе, — и тогда они придут за нами.

В раздражении он бросает лавальер на бетонный пол.

— Если мы продолжим допрос этих двоих, нам придётся как-то договориться с Бекманом, чтобы он держал рот на замке, — говорит Варнер.

Жаждущий, чтобы его поскорее отпустили, Пол Бекман говорит:

— Я ничего не видел. Я ничего не слышал. Этого не было.

— Я знал адвокатов, — говорит Безымянный, — которые отправили бы собственную мать на электрический стул, лишь бы спасти себя. Не всех, но слишком многих.

Он выхватывает Beretta Cougar 8000 из кобуры на поясе и в упор стреляет в Бекмана три раза — в грудь.

Риз вскрикивает от шока, Эйнсли Шепард визжит, и Безымянный направляет Beretta на неё — и она понимает: надо подавиться криком.

Варнеру Безымянный говорит:

— Убери отсюда Бекмана. Сделай так, чтобы он исчез, — и займёмся делом.

Из офисной части склада входит ещё один агент — помочь. Он и Варнер бодибилдеры, так что для них пустяк — подхватить стул с лёгким Бекманом и унести труп. Крови немного, потому что одна, если не все три пули разорвали адвокату сердце, мгновенно остановив кровообращение.

6

Риз Спиндрифт не знает ни страха, ни лишений. Имея состояние свыше четырнадцати миллиардов долларов и талант к обману, он никогда не допускал мысли, что однажды ему придётся отвечать за хоть что-то из того, что он сделал. У него есть друзья на самых верхах — мужчины и женщины, совершавшие фантастические, упоительные преступления, за которые их никогда не наказывали. Более того — их никогда даже не обвиняли. Это новый век, не похожий ни на один прежний; кастовая система действует здесь с большей властью, чем где бы то ни было и когда бы то ни было в истории. И он принадлежит к высшей касте — вне ответственности и вне наказания.

Он жертвовал огромные суммы движению, которое они называют «Единственное решение», потому что верит в его цели. Приятно верить во что-то, что принесёт пользу лучшим и умнейшим, сохраняя для их разумного использования ресурсы, из которых можно построить славное будущее — то, на что hoi polloi никогда не способны. Он не понимал, что это может поставить его под угрозу. В конце концов, он ведь не взрывает мосты и не убивает собственными руками ради политических целей; для него это была всего лишь диванная революция.

Он всё ещё отказывается верить, даже после того как они увезли труп адвоката. Помимо «Единственного решения», он верит и в силу стремительно развивающихся технологий — в то, что скоро они позволят значительно продлить человеческую жизнь, по крайней мере тем, у кого достаточно денег, чтобы купить себе несколько столетий жизни без старения. Быть убитым за год, за два, за три до того, как достигнешь полувечности, — немыслимо и так несправедливо.

Эйнсли Шепард ему незнакома, но это не удивляет. Творцов «Единственного решения» много, и они работают в ячейках, которые напрямую не взаимодействуют. Ей чуть за тридцать. Даже сейчас, в своём бедственном положении, Риз находит возбуждающим зрелище женщины, которую стянули за лодыжки и запястья.

Крупный мужчина, устроивший всё это, переводит внимание на Эйнсли.

— Эта страна и хорошие люди в ней сделали тебя богатой ещё до того, как ты вышла из двадцатилетних, — и ты хочешь отплатить им, открывая лагеря перевоспитания, лагеря уничтожения.

Она отвечает ему такой сочной вереницей ругательств и матерщины, какую Риз никто не слышал — по крайней мере от женщины, на которой вся одежда на месте. Её рычащая непристойность и ярость заставляют его гордиться тем, что он в одном движении с ней, хотя его личный стиль куда осторожнее и тактичнее, так что подобные вспышки ему не свойственны.

— Сломать самодовольный экземпляр вроде тебя можно бесчисленными способами, — говорит крупный мужчина. — От обычных инструментов пытки до того, чтобы привести сюда тридцать парней, сорвать с тебя одежду и пустить по кругу — до завтра или послезавтра, пока ты не начнёшь предпочитать смерть собственному отражению. Но на всё это нужно время. А я нетерпелив. Я также не доверяю эффективности наркотиков — так называемых сывороток правды, — когда такие, как ты, изначально не отличают правду от лжи. Поэтому я расскажу тебе про червя-штопора, а потом покажу небольшой фильм.

Мужчина по имени Варнер подкатывает тележку, на которой стоит компьютер HP с большим экраном. Тянущийся шнур намекает, что в заброшенном складе всё ещё есть электричество.

— Червь-штопор, — говорит их мучитель, — это круглый червь, нематода, родственник анкилостомы, но встречается только в бразильских джунглях. Когда личинки анкилостомы соприкасаются с голой кожей, они проникают внутрь и по венам попадают в лёгкие. Из лёгких личинки поднимаются по бронхиальному дереву к горлу и заглатываются. Они спускаются в тонкий кишечник, где прикрепляются к стенке крошечными зубами, а затем откладывают яйца. Раны на кишечной стенке кровоточат, вызывая анемию.

Помимо секса Риз всегда считал биологию предметом тревожным. Мясистые внутренние системы организма со всей слизью, кислотами и вязкими выделениями отвратительны. Мысль о червях, которые могут жить в человеке, заставляет его побледнеть; ему кажется, будто желудок скользит внутри живота.

Варнер загрузил компьютер. Он вставляет DVD. На экране появляется червь — сплошной рот на одном конце, с