Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

Так вот: если ты наконец добрался до Страны Когтя, перебив достаточно клыклянцев, ты становишься гражданином и получаешь надежду выиграть Медальон Славы. Это твой трискелион, только они его зовут Медальоном Славы.

Ему тяжело: слишком много ужина, он плывёт от вина и водки, его слегка ведёт, стоит подумать об ужасе в Массачусетсе, — и хочется лечь спать. Но Элдора ради него потрудилась, и он обязан ей вниманием.

— И как выигрывают медальон?

— Во-первых, тебе надо сходить в Страну Клыка три раза — и каждый раз привести оттуда гражданина Страны Когтя, которого там держат в плену. Это когтяне, которых эти змеиные гады похищают и держат как скот, чтобы пить их кровь. Чтобы спасение пошло в зачёт к медальону, ты должен убить не меньше трёхсот клыклянцев. А потом, между этими походами, ты должен служить в Корпусе «Безопасный дом», который ищет когтян-предателей, — и должен убить двести таких, чтобы заработать право идти на следующее спасение. Много надо убивать, чтобы заслужить свою славу.

— Похоже на то, что называют «шутерами».

— Может, и да, только, как я поняла от Ченса, в «Сияющей дороге» убийств раз в десять больше, чем в других играх. И вот тебе штука, которая, может, не даст тебе спать. Эти клыклянцы совсем не похожи на змей. Они выглядят как кто угодно — как мы с тобой, — разве что клыки у них втягиваются и выдвигаются. И когтяне не похожи на львов — разве что у всех волосы хорошие. Сложность в том, чтобы понять: кто хороший, а кто нет. Ты убиваешь не монстров и не тупорылых громил, как в других играх. Ты убиваешь людей, которые выглядят как ты, — милых, обычных людей. А вот где начинается настоящая жуть: если ты убьёшь когтянина-предателя, который оказывается не предателем, — очков ты не теряешь. Ты набираешь очки, просто не столько, сколько если бы он был настоящим предателем. Любое убийство — это хорошо, даже если это честная ошибка, потому что положение, мол, такое отчаянное. Страна Когтя всегда вот-вот будет захвачена и уничтожена, и она прогнила предателями.

Безымянный отставляет стакан и поднимается с кресла. В видеоиграх он не разбирается, но в пропаганде разбирается — в том, как в тоталитарных обществах лепят молодые умы.

— Ладно. Может быть, это всё-таки связано с тем, что я расследую.

— Наверное, не скоро, Элдора. Но кто знает.

— Только помни, что я тебе сказала. Если тебе понадобится место, где тебя никогда не найдут, — наш маленький городок даст тебе имя прямо из судебного реестра, и мы поклянёмся, что знаем тебя с тех пор, как ты был малышом в подгузниках. Есть на свете места куда хуже, чем этот уголок Панхэндла.

— Мне там было хорошо. Спасибо, Элдора. А теперь жми паузу обратно — пусть Дюк ещё пофорсит.

Он завершает звонок, открывает дверь, выходит на балкон и становится у перил. Ночной воздух мягкий. Стволы пальм подсвечены снизу, а кроны — тёмные; они кажутся не веерами листьев, а дредами. Огромный бассейн дрожит изнутри светом ламп: насосы гоняют воду, — и хотя это самое обычное сооружение, кому угодно могла бы прийти в голову мысль, что извилистые полосы света и смутные тени, которые рябью бегут по дну, рождаемые одними лишь течениями, — свидетельство какой-то тайны в глубине.

Телефон сообщает о текстовом сообщении от Туза Бубен: разговор с Элдорой был получен в реальном времени, его важность понята. Принимаются меры, чтобы выяснить, кому принадлежит компания, разработавшая «Сияющую дорогу». Это повлияет на стратегию следующего задания, но Туз уверен: никакой задержки рассматривать не нужно. Безымянный должен быть в Калифорнии через сорок восемь часов, чтобы подготовиться к действиям двадцать второго декабря.

Подготовившись ко сну, Безымянный садится на край кровати и думает о мосте в Массачусетсе, о другом мосте давным-давно — и о Тузе. Ничто в этом тяжёлом дне не заставляет его лучше относиться ни к будущему, ни к себе. Однако самое тревожное — то, что, несмотря на обширные поиски, Туз, похоже, не знал: миллионы людей, играя в популярную видеоигру, стремятся выиграть Медальон Славы, тождественный зловещему трискелиону, который Безымянный видел в своих видениях. И ради этого совершают бесчисленные виртуальные убийства.

Он выключает прикроватную лампу.

Он ложится. Несмотря на все вопросы и тревоги, он засыпает меньше чем за минуту. Один из его даров, к которому он прибегает каждую ночь, — забвение по требованию.

4

Для Риза Спиндрифта мир — это золотой кран, из которого непрерывно хлещет поток денег. Его дед по матери, Биг Джим Кэрстэрс, выбурил колоссальные богатства из техасских нефтяных месторождений. Его дед по отцу, Энгус, сколотил ещё более крупное состояние на строительстве торговых центров. Его отец, Спроул, опираясь на эту недвижимость, купил триста радиостанций и шестьдесят телеканалов на шестидесяти крупнейших рынках, а затем создал компанию, производившую вещательный контент. Его мать, Проспера, построила косметическую фирму, ставшую второй по величине в стране, а затем основала ReVita Life — ныне производителя витаминных добавок номер один. Эти трудоголические семьи не находили времени на то, чтобы заводить многочисленных детей. Когда Ризу исполнился двадцать один и он получил первые наследства от дедов, у него был всего один родной человек по крови — сестра Панфила — и трое двоюродных. Теперь, в тридцать восемь, он — единственный оставшийся наследник всего, что принадлежит Спиндрифтам и Кэрстэрсам. Панфила погибла в двадцать пять, во время дайвинга на Ямайке. Из кузин и кузенов Линнеа сорвалась со скалы на Майорке; на сафари в Африке Зенобия сделала роковую ошибку, решив, что носороги так же дружелюбны, как коровы; а Никодемус посвятил жизнь благотворительности, финансируя приют для бездомных, у входа в который, в тридцать лет, его заколол психопат-бродяга, так и не пойманный. Отец Риза умер три года назад — от внезапного массивного инфаркта, который называют «вдовим инфарктом».

Некоторые друзья Риза горько завидуют его удаче, и действительно, боги фортуны улыбаются ему каждый день. Однако он полагался не только на удачу. Инфаркт отца, акула Панфилы и носорог Зенобии — это дела Природы, самой убийственной из всех сил на земле. Но скала Линнеи и психопат-бомж Никки стали следствием договорённостей с русскими наёмниками — расходы превысили два миллиона долларов, зато в результате, благодаря подправленным наследствам, к Ризу утекли миллиарды. Мать его жива-здорова и продолжает создавать новые богатства. Пока она остаётся продуктивной, он не намерен иметь дело с