Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

Риз находит её восхитительной в этом крушении духа — и ни на мгновение не сомневается, что принял блестящее решение, сменив сторону. «Единственное решение» — это уже вчерашний день.

7

Высокие верхние окна под самым потолком проливают в огромное пространство — раза вдвое больше футбольного поля — свет заметно ярче, чем прежде, но сеть металлических переходов под крышей отбрасывает на бледный бетон едва заметные серые тени, словно намекая на ложные сияющие дороги, что ведут лишь в Страну Клыка.

Риза Спиндрифта увели в комнату в подвальном уровне склада, где отборная команда дознавателей и специалист по полиграфу в ближайшие несколько дней будут мягко склонять его к сотрудничеству. После этого его будут удерживать незаконно, но в таком комфорте, который ему понравится. С ним следует обращаться уважительно и убедить, что за содеянное ему ничего не грозит, что он в безопасности — в объятиях новых друзей, — пока в первые дни нового года не будет нанесён удар по трискелионной шайке.

В заговоре такой силы, какой его предвидел Безымянный, придётся выявить и устранить внутренний круг — людей убеждённых, компетентных и безжалостных, — чтобы схема развалилась. Но среди них, в самом центре круга, наверняка есть фигура с пугающей харизмой: тот, кто первым вычислил единомышленников среди воротил в правительстве, бизнесе и медиа, у кого хватило дерзости приблизиться к ним и умения убедить их рискнуть всем ради революции — ради его тоталитарного идеала. Даже больше, чем остальных членов внутреннего круга, нужно устранить именно его: чтобы отбить охоту у его адептов и спасти миллионы жизней, поставленных под угрозу.

Здесь, на основном уровне здания, стулья уже убрали, как и тележки, компьютер с ужасом червя-штопора и инструменты для смертельной инъекции. На оголённом участке необъятного пола, который служил сценой, Безымянный встречается с человеком, называющим себя Дрю, — они уже пересекались на других заданиях, и тогда он играл Пола Бекмана, адвоката. Здесь же женщина, известная ему как Нора: она тоже участвовала в других операциях и убедительно сыграла Эйнсли Шепард.

Холостые патроны, выпущенные из Beretta, не пробили вкладыш, набитый театральной кровью и вшитый в рубашку Дрю. Зато он безупречно выдержал момент, когда сработали капсюли, раскрывающие «раны» на костюме.

— При более ярком свете мы бы это ни за что не провернули, — говорит Дрю.

Нора вносит поправку:

— И мы бы этого не провернули, если бы Спиндрифт был хотя бы вполовину так умён, как ему кажется.

Дрю качает головой, будто поражаясь самому себе:

— Вот придёт день, и я смогу рассказать детям, чем я на самом деле занимался эти пару лет… — Он не заканчивает фразу, только пожимает плечами, будто не в силах представить себе восторг собственных детей. — В общем, спасибо вам, сэр, за всё это. И, слушайте, вы точно уверены, что никакого червя-штопора не существует? Даже в бразильских джунглях?

— Анкилостома — да, у нас в Штатах и вообще много где, — говорит Безымянный. — А червь-штопор — нет. Но Туз чертовски здорово сделал этот кусок фильма.

— Спецэффекты оскаровского уровня, — соглашается Нора.

После недавних тревог Безымянного — что Туз теряет фокус, ошибается и делает необъяснимые вещи вроде того, что заваливает его гостиничные номера розами и дарит ему имена, взятые из романов и фильмов, — его в некоторой степени успокаивает и то, что Спиндрифта опознали как одного из заговорщиков, и то, как быстро его нашли, как ловко захватили, как изящно обманули и перевернули.

— Для меня честь работать с вами, сэр, — говорит Нора, протягивая руку и пожимая ему ладонь.

Слово «честь» слишком затёрто. Манера Дрю тоже тонко-ненавязчиво почтительная — словно Безымянный в этой странной организации не просто главный полевой агент, а нечто большее.

Дрю и Нора расходятся, и через несколько часов Безымянный оказывается один в Mercedes G 63, который ему предоставили, ведя внедорожник на юг по федеральному шоссе 101.

Встреча с Тузом Бубен назначена на 2 января — через одиннадцать дней. До тех пор он официально не при делах, хотя на практике это никогда не бывает его состоянием. Что-то обязательно происходит. И это нормально. Рано или поздно досуг всегда начинает казаться ему… если не угнетающим, то по меньшей мере тоскливым — отчасти потому, что в дни простоя он один и без цели. Он чувствует, что всё ещё находится в этом мире из-за какого-то обещания, и простой бесчестит это обещание.

Он проезжает почти сотню миль, прежде чем понимает, куда ему нужно. В маленький городок в техасском Панхэндле. У него есть надёжные сведения, что Рождество в Панхэндле — лучшее время и место на всём этом жалком свете. От его нынешней точки это больше чем двадцать часов езды. Но сейчас только полдень, а он не возражает против длинных перегонов. Сегодня он может пройти ещё часов восемь, прежде чем остановиться на ночь, завтра — десять, а потом въехать в этот маленький городок поздним утром двадцать четвёртого — и это кажется правильным.

Какова бы ни была организация, стоящая за ним, у неё глубокие карманы и управленцы, которые не скупятся на щедрые выплаты. Между заданиями ему всегда выделяют двадцать, тридцать, а то и сорок тысяч долларов — на что он захочет. Он не потратил и нескольких тысяч из тридцати, которые выдали ему недавно, — до того, как его простой был сокращён новостями об обрушении моста в Массачусетсе. И всё же, остановившись заправиться в Барстоу, Калифорния, он отправляет Тузу сообщение, проверяя пределы щедрости компании. Он просит доставить ему 250 000 долларов наличными — либо во Флагстафф, Аризона, сегодня поздно вечером, либо в Амарилло, Техас, в ночь на двадцать третье. Простое подтверждение приходит к тому моменту, когда он уже в часе езды к востоку от Барстоу. Туз забронировал для него номер в трёхзвёздочном отеле в Амарилло. Завтра вечером туда доставит деньги курьер. Сообщение заканчивается наставлением, которое, несмотря на его хмурое настроение, заставляет его рассмеяться сильнее, чем, казалось бы, оправдывают эти слова: НЕ СПУСТИ ВСЁ НА ТУФЛИ.

8

В городке, может быть, три-четыре тысячи жителей. Многие здания здесь — ещё девятнадцатого века, основательные, сложенные из местного камня или местного же кирпича; место вне времени — в эпоху, когда время мчится на ракетных скоростях.

Sleepytime Inn — скромный семейный мотель с чистыми