Клуб убийц «Горячие девчонки» - Эшли Уинстед

Час назад Эмми не смогла бы сформулировать это. Отец ее лучшей подруги на коленях, сестра ее соперницы задыхается в постели, судьба всей семьи Бэнкс в ее руках. Что бы ни решил Истон, он будет у нее в долгу. Она вспомнила знаменитую фразу из одного из своих любимых телешоу, мультфильма о супергероях, который она смотрела с Дакотой по выходным, когда они были детьми, шоу, которым Дакота так гордилась, продюсируемого телеканалом ее отца: Теперь это сила девушки!

Она изо всех сил старалась не улыбнуться.

Позже она вспомнит, как мыла себя в ванной в домике у бассейна и заставляла Истона делать то же самое. Проинструктировав его спрятать лампу и избавиться от нее позже. Взял его за ошейник, как испуганного щенка, и приказал возвращаться на вечеринку, как ни в чем не бывало. Но больше всего Эмми запомнила бы, что в самый разгар момента, когда это имело наибольшее значение, он стал слабым, а она — сильной.

Все, что он мог сделать, это кивнуть, одинокая слеза скатилась по его щеке. У него не хватило смелости даже произнести это слово вслух.

Она, с другой стороны, была храброй. Способна на гораздо большее, чем когда-либо предполагал мир. Она покажет им.

Она со всей силы обрушила лампу на голову Джорджии.

Глава 40

Фрэнсис, Академик

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

— Фрэнни, возьми меня за руку! — кричу я.

Фрэнсис Фогель схватила протянутые пальцы Мелиссы, смеясь, когда более высокая девушка потащила ее сквозь толпу туда, где ждали другие члены их группы, прямо за перегородкой, защищавшей сцену. Фрэнни никогда раньше не была на акциях протеста, и вот теперь она стояла перед сверкающим белым обелиском мэрии, в самом центре митинга, который оказался намного масштабнее, чем она ожидала.

Она водрузила на нос очки в металлической оправе, радуясь, что не была тщеславной и попыталась надеть контактные линзы, потому что от всего этого песка с улиц ее глаза наверняка стали бы раздраженными и налились кровью. Она ходила по городу, впитывая каждую деталь: веселые наряды, скандирование песен, радостных людей, берущихся за руки, толпу, которая растянулась так далеко, что на аэрофотоснимках в Instagram она видела, что они покрывали большую часть центра города. По оценкам NBC4, на мероприятие пришло более семидесяти тысяч человек.

Семьдесят тысяч. Фрэнни училась на историка. Она знала, что означает такое большое число.

Рядом с ней Мелисса помахала табличкой ручной работы с надписью "ИСТОРИИ — НЕТ": НЕ ПОДПУСКАЙТЕ ДЕМАГОГОВ К ОВАЛЬНОМУ КАБИНЕТУ! Прошлой ночью Фрэнни и ее друзья вместе разработали свои плакаты, используя маркеры, на которые она потратилась по этому случаю, а затем они устроили вечеринку с ночевкой в ее квартире, устроив митинг так, как она привыкла устраивать вечеринки по случаю дня рождения в детстве. На рассвете они намылились солнцезащитным кремом, взяли свои бутылки с водой и маленькие листки бумаги с надписью “Знай свои права”, которые ACLU раздавал в кампусе, и сели на автобус до центра города. Когда они обнаружили, что прибыли одними из первых, они не могли удержаться от смеха. Как типично для пяти академических исследователей так стараться, желая получить пятерки с плюсами на своем первом розыгрыше.

“Смотрите, это Лука!” Мелисса подпрыгнула и ткнула пальцем в сцену, когда Лука Клируотер прошествовала по ней в своем фирменном костюме от sharp. Мэрия маячила прямо за ее спиной, как будто за ней наблюдало само правительство.

Фрэнни присоединилась к тысячам людей, скандирующих имя Луки. В воздухе разлилось электрическое предвкушение, от которого у нее закружилась голова. Она и ее группа, все аспиранты первого курса Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, были одержимы Лукой. Она была крутым парнем, образцом для подражания — женщиной ненамного старше их, которая говорила правду властям так, как Фрэнни надеялась добиться в своей собственной работе. Количество видеозаписей, которыми она и ее друзья обменялись, где Лука расправляется с одним подражателем деспота за другим, было экстраординарным, поэтому, когда они услышали, что она планирует митинг, посещение было само собой разумеющимся.

“Боже мой. Посмотри на себя, Лос-Анджелес!” Изображение Луки было увеличено на каждом из огромных экранов, установленных по всему центру города, сотня Лукасов на сотне сцен. Ей пришлось сделать паузу, чтобы дождаться, пока стихнут крики. “В новостях говорят, что более семидесяти тысяч из вас стоят здесь прямо сейчас. Вы можете в это поверить? Я бы сказал, мы показываем, что демократическая традиция в Америке жива и процветает, вам не кажется?”

Мелисса повернулась к Фрэнни и схватила ее за руку, глаза ее сияли от волнения. Будучи студентами-историками, они понимали силу наблюдения за развитием событий. Фрэнни любила этот предмет с детства — и, когда она росла с двумя родителями-профессорами, не было никаких сомнений в том, что она пойдет по их стопам. В течение следующих шести лет Фрэнни собиралась получить докторскую степень и попытать счастья на рынке труда, несмотря на то, что ее собственные профессора предупреждали, что академические круги умирают, академические круги медленно вымирают, а шансы кого-либо из аспирантов в их когорте стать кем — то большим, чем просто адъюнктом — прославленным сотрудником — были ужасающе малы. Но Фрэнни всегда была мечтательницей. Даже если она никогда не испытывала радости от постоянного медицинского обслуживания, ей страстно хотелось опубликовать книги, которые сформировали бы мышление других людей так же, как ее любимые книги по истории сформировали ее собственное.

Лука расхаживал по сцене, перечисляя причины, по которым избиратели должны отвергнуть кандидатуру Нокса на пост президента, и глаза Фрэнни неожиданно наполнились слезами. Да, хотелось крикнуть ей в ответ. Больше никаких авторитаристов. Напомните миру, что мы уже знаем, как развивалась эта история!

В этом и заключалась проблема истории в наши дни: других людей возраст Фрэнни, похоже, не волновал. На самом деле, дело было не только в этом — они, казалось, даже не осознавали, что тысячи лет истории человечества предшествовали им, что мир, в который они попали, имел несколько тысячелетий предыстории. Как каждый достойный аспирант, Фрэнни читала великого теоретика постмодернизма Фредрика Джеймсона, который утверждал, что двадцать первый век можно определить по его одержимости текущим, настоящим, новым; и с этой одержимостью пришло трагическое пренебрежение к прошлому. Для Фрэнни популярность таких политиков, как Габриэль Нокс, была доказательством этого.

Амелия, еще одна подруга из ее когорты, взглянула на сияющие глаза Фрэнни и начала хихикать. “Посмотри на Фрэнни”, - завопила она. “Она на самом деле плачет! Скаут Сейдж еще даже не вышла на сцену!”

Фрэнни вытерла